Всего за 319 руб. Купить полную версию
Я не мог придумать ни одной причины, по которой триумвират злых древнеримских императоров заинтересовало бы такое место. Также я не мог понять, с чего бы им посылать сюда за мной Мэг Маккаффри. Однако видения говорили именно об этом. Мне была знакома эта панорама. Я слышал, как мой старый враг Нерон приказывает Мэг: «Отправляйся на запад. Схвати Аполлона прежде, чем ему удастся найти следующий оракул. Если не сможешь привести его ко мне живым убей».
Знаете, что в этом самое печальное? Мэг была одним из моих лучших друзей. А еще благодаря Зевсову извращенному чувству юмора она стала той полубогиней, которой я служил. До тех пор пока я оставался смертным, Мэг могла приказать мне сделать что угодно, даже убить самого себя Нет. Лучше даже не думать о таком.
Я поерзал на металлическом сиденье. После долгих недель в путешествии я устал и натер мозоли этим седлом. Мне хотелось найти какое-нибудь спокойное место и отдохнуть. Но этот город не подходил для отдыха. Что-то в его облике внушало мне тревогу, как и Фестусу.
Увы, я был уверен, что мы находимся в нужном месте. Какой бы ни была опасность, если есть хоть одна возможность увидеть Мэг Маккаффри и вырвать ее из лап злодея отчима, я должен был попытаться.
Мы на месте, сказал я. И пока купол не рухнул, предлагаю спуститься вниз.
Я уже об этом сказала, проворчала Калипсо на древнем минойском языке.
Что ж, мои извинения, волшебница! ответил я на том же языке. Возможно, если бы тебе являлись полезные видения, я бы прислушивался к тебе почаще!
Калипсо выругалась в мой адрес, напомнив мне о том, как богат был минойский язык, пока его не предали забвению.
Эй, вы двое, окликнул нас Лео. Никаких древних языков. Только испанский или английский. Или механический.
Фестус, соглашаясь, заскрипел.
Все хорошо, дружище, успокоил его Лео. Я уверен, они не хотели нас обидеть. А теперь давай спустимся на землю, м-м?
Красные глаза Фестуса засветились, а металлические зубы завертелись будто сверла. Я представил, как он думает: «Иллинойс звучит сейчас очень заманчиво».
Но дракон взмахнул крыльями и спрыгнул с купола. Мы помчались вниз и приземлились перед Капитолием. Посадка оказалась жесткой: по тротуару пошла трещина, а мои глазные яблоки затряслись, словно заполненные водой воздушные шарики.
Фестус помотал головой из стороны в сторону, пуская из ноздрей спиральные струйки пара.
Поблизости я не заметил никаких непосредственных угроз. По Уэст-Вашингтон-стрит неторопливо ехали машины. Мимо прогуливались пешеходы: женщина средних лет в платье с цветами, коренастый полицейский с кофе в стаканчике с надписью «Café Patachou», подтянутый мужчина в синем костюме из легкой ткани в полоску.
Приблизившись к нам, мужчина в синем приветливо помахал рукой:
Доброе утро!
Привет, чувак, отозвался Лео.
Калипсо наклонила голову:
И с чего такое дружелюбие? Разве он не видит, что мы сидим на спине у металлического дракона в полсотни тонн весом?
Лео улыбнулся:
Это все Туман, детка, он застилает смертным глаза. Монстры им кажутся бродячими собаками, мечи зонтиками, а я даже красивее, чем есть на самом деле.
Калипсо ткнула Лео большими пальцами в район почек.
Ай! вскрикнул он.
Я знаю, что такое Туман, Леонидас
Эй, я же просил никогда меня так не называть!
но, должно быть, Туман здесь очень силен, раз он может сделать незаметным такое огромное чудовище, как Фестус, да еще с такого близкого расстояния. Аполлон, тебе не кажется это несколько странным?
Я пригляделся к прохожим.
Мне и правда встречались места, где Туман был особенно густым. Небо над полем брани в Трое так заполонили боги, что нельзя было развернуть колесницу, чтобы не врезаться в очередное божество, однако ни троянцы, ни греки не заметили и намека на наше присутствие. Во время аварии на АЭС Три-Майл-Айленд в 1979 году смертные так и не поняли, что часть ядерного реактора расплавилась, потому что Арес и Гефест устроили грандиозное сражение на цепных пилах. (Насколько я помню, Гефест нелестно отозвался об Аресовых расклешенных джинсах.)
Но здесь дело было явно не в густом Тумане. Что-то в местных жителях меня настораживало. Лица у них были очень уж благодушными. Глядя на их глупые улыбки, я вспомнил о древних афинянах накануне дионисий, когда все пребывали в отличном настроении, предвкушая грядущие пьяные дебоши и распутства.