Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
У меня хватило ума глупо прожить жизнь.
Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен быть настоящим, требует капризная молодая актриса.
Все будет настоящим, успокаивает ее Раневская. Все: и жемчуг в первом действии, и яд в последнем.
Я не признаю слова «играть». Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно.
Кто бы знал мое одиночество? Будь он проклят, этот самый талант, сделавший меня несчастной. Но ведь зрители действительно любят? В чем же дело? Почему ж так тяжело в театре? В кино тоже гангстеры.
В Москве можно выйти на улицу одетой как бог даст, и никто не обратит внимания. В Одессе мои ситцевые платья вызывают повальное недоумение это обсуждают в парикмахерских, зубных амбулаториях, трамвае, частных домах. Всех огорчает моя чудовищная «скупость» ибо в бедность никто не верит.
Сегодня я убила пять мух: двух самцов и трех самок.
Как вы это определили?
Две сидели на пивной бутылке, а три на зеркале, объяснила Фаина Георгиевна.
Проклятый XIX век, проклятое воспитание: не могу стоять, когда мужчины сидят.
Качалов мне когда-то сказал (он мне говорил «ты», а я не могла): «Ты старомодна» Когда я впервые повстречалась с ним на Столешниковом, я упала в обморок. В начале века обмороки были в моде, и я этим широко пользовалась».
Я говорила долго и неубедительно, как будто говорила о дружбе народов.
Мне незаслуженно приписывают заимствования из таких авторов, как Марк Твен, Бернард Шоу, Тристан Бернар и даже Эзоп и Аристотель. Мне это, конечно, лестно, и я их благодарю, особенно Аристотеля и Эзопа.
Пусть это будет маленькая сплетня, которая должна исчезнуть между нами.
Мне попадаются не лица, а личное оскорбление.
Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы жалобная книга.
Что-то давно мне не говорят, что я бдь. Теряю популярность.
Кино заведение босяцкое.
Комната Раневской в большой коммунальной квартире упиралась окном в стену соседнего дома и даже в светлое время суток освещалась электричеством. Приходящим к ней впервые Фаина Георгиевна говорила:
Живу, как Диоген. Видите, днем с огнем!
Марии Мироновой она заявила:
Это не комната. Это сущий колодец. Я чувствую себя ведром, которое туда опустили.
Но ведь так нельзя жить, Фаина.
А кто вам сказал, что это жизнь?
Миронова решительно направилась к окну. Подергала за ручку, остановилась. Окно упиралось в глухую стену.
Господи! У вас даже окно не открывается
По барышне говядина, по дерьму черепок
Я ведь еще помню порядочных людей Боже, какая я старая!
Мне всегда было непонятно люди стыдятся бедности и не стыдятся богатства.
О Ленине:
Знаете, когда я увидела этого лысого на броневике, то поняла: нас ждут большие неприятности.
Удивительно, говорила Раневская. Когда мне было двадцать лет, я думала только о любви. Теперь же я люблю только думать.
О коллегах-артистах:
У этой актрисы жопа висит и болтается, как сумка у гусара.
У него голос будто в цинковое ведро ссыт.
Раневская как-то сказала одной даме, что та по-прежнему молода и прекрасно выглядит.
Я не могу ответить вам таким же комплиментом, дерзко ответила та.
А вы бы, как и я, соврали! посоветовала Фаина Георгиевна.
Объясняя кому-то, почему презерватив белого цвета, Раневская говорила:
Потому что белый цвет полнит.
Я не пью, я больше не курю, и я никогда не изменяла мужу потому еще, что у меня его никогда не было, заявила Раневская, упреждая возможные вопросы журналиста.