Но не сейчас. Ты же ничего не помнишь. Так?"
Он соглашается. Сидит и растерянно смотрит, как я мечусь по комнате. Он пришел в себя меньше часа назад. И если бы у меня не было "вещественных доказательств", то он и вовсе бы решил, что я его разыгрываю.
Ему кажется, что он лег спать вчера вечером, а проснулся сегодня утром. На самом деле, он лег спать больше трех суток назад и с тех пор, кстати, почти не спал.
- Данила, ты правда ничего не помнишь? - я спрашиваю его, наверное, в тридцатый раз. - Ни Кассандру, ни Гаптена, ни Машу... Никого?
- Нет, - говорит Данила и смотрит на меня с подозрением.
- Я тебя не обманываю, правда! Вот, видишь две машины. Они стоят под нашими окнами уже двенадцать часов. За нами следят!
У тебя паранойя, Анхель! Ты с ума сошел. Кому надо за нами следить?! Данила сердится, а я ощущаю очередной приступ своего бессилия.
- Это правда, Данила! - Правда!
- Слушай, Анхель, - предлагает Данила. - Давай выйдем из дома. Я тебя уверяю - как эти машины стояли у нас под окнами, так и останутся стоять!
- Как ты не понимаешь, я боюсь выходить из дома! - отвечаю я, срываясь на крик.
- О чем я и говорю - Анхель, ты просто не в себе! Пойдем. Тебе надо проветриться, а заодно ты убедишься, что я прав.
Что делать? Я не знаю. Но если другого способа убедить его нет...
- Хорошо, - отвечаю я, хотя все во мне сжимается в этот момент от ужаса.
Мы выходим из подъезда и через двор направляемся к улице. Обе машины словно по команде заводятся и едут туда же.
Данила смотрит на меня с удивлением. А я не смотрю на него, потому что меня трясет и я боюсь сорваться. Меня трясет из-за того, что он мне не верит и не понимает, в какой тяжелой ситуации мы находимся. Я пытаюсь держать себя в руках.
Машины, не торопясь, следуют за нами. Сидящие в них люди, хотя и прячутся за тонированными стеклами, ничуть не беспокоятся о конспирации. Они видят, что мы оглядываемся, что мы тоже следим за ними, но ничего не предпринимают. Просто едут за нами и все.
- Предлагаю зайти в кафе, - говорю я.
- Давай зайдем, - отвечает Данила. Мы заходим и тут же, не сговариваясь, разворачиваемся, чтобы посмотреть в окно.
Преследовавшие нас машины паркуются прямо напротив.
- Ну? - спрашиваю я, пытаясь не кричать. - Паранойя?!
Знаю твои дела, но ты носишь имя, будто жив, но ты мертв.
Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти; ибо Я не нахожу,
чтобы дела твои были совершены перед Богом Моим.
Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся. Если же не
будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь,
в который час найду на тебя.
Побеждающий облечется в белые одежды; и не изглажу имени его из
книг жизни, и исповедаю имя его пред Отцом Моим и пред Ангелами
Его.
Имеющий ухо да услышит, что Дух говорит церквам.
Откровение святого
Иоанна Богослова,
3:1-3, 5-6
ПРОЛОГ
Мы садимся за столик.
Данила выглядит испуганным, я даже рад этому. Наконец-то он
будет воспринимать мои слова серьезно.
Я достаю из кармана книжку "Маленький Принц" Антуана де
Сент-Экзюпери и показываю ему:
- Узнаешь? Как ты ее читал, помнишь?
- Да, помню. Вчера вечером, - отвечает Данила.
- Поза-поза-позавчера вечером, - поправляю его я.
Ну что ж, по крайней мере понятно, с какого момента
рассказывать...
В ту ночь я долго не мог уснуть, задремал лишь под самое утро. Все беспокоился. Почему-то вспоминал деда, мать. Думал, как они у меня там. Мы с мамой недавно созванивались. Она говорит, у них все нормально, дед по-прежнему. В общем, чтобы я не беспокоился. Но что значит - "не беспокоился"?
Я пытался войти в ее сновидение, но она меня не пустила. Увидела, как я приближаюсь, обняла, поцеловала: "Анхель, ты должен быть там". Вот и весь разговор.
Как раз в этот момент, Данила, ты меня и разбудил. Было около девяти часов утра.