Над массивной железной дверью собора была прибита вывеска: «Любецкий краеведческий музей», а еще выше находилась проржавленная надпись: «Сооружен в 1661 году по грамоте царя Алексея Михайловича, данной из приказа Большого дворца».
– А может быть, – предположил я, – действительно портрет девушки просто-напросто находится в картинной галерее музея?
– Ну, это совсем неинтересно, – вздохнула Галя. – Так мы никогда не станем изыскателями.
– Только никого-никого не спрашивайте, – умоляла Люся, – сами должны отгадать.
Она отбежала в сторону и совсем другим, звонким голосом скомандовала:
– Пионеротряд, строем в музей!
Глава шестая
Нумерованные изыскатели
Мы вошли в прохладное помещение музея. Высокий сутулый старик с седыми моржовыми усами, в очках на толстом носу поднялся со стула и прокашлялся:
– С кем имею честь говорить?
– Туристы из Золотоборского дома пионеров, – начала Магдалина Харитоновна, – тридцать человек. Прибыли в город Любец с целью ознакомления с краем, а также в поисках…
– Магдалина Харитоновна! – Люся не постеснялась и дернула за рукав разговорившуюся руководительницу.
– Гм!.. гм!.. – внушительно кашлянул старик. – Юные пионеры? – Своими колючими глазами он подозрительно оглядел меня и Магдалину Харитоновну, очевидно ища красные галстуки на наших шеях. – Гм!.. гм!.. – кашлянул он еще раз, нахмурился и начал отсчитывать билеты. – В нашем музее имеются: отдел биологии, отдел исторический, отдел современный, картинная галерея. Я – заведующий музеем и буду вести экскурсию сам. Начнем с отдела биологии.
– А имеется у вас отдел геологический? – спросил Витя Большой.
– А если начать с картинной галереи? – выскочила вперед Люся.
– Девушка и юноша, – твердо ответил заведующий, – во-первых, геология входит в состав отдела биологии, во-вторых, порядок осмотра музея установлен раз и навсегда.
Люся вспыхнула и закусила губу, Витя Большой надулся и отошел.
– Это что? Геологические молотки? Сейчас же положите их сюда, вместе с рюкзаками, – еще что-нибудь разобьете! – Заведующий сердито ткнул пальцем в угол.
Все двинулись в первый зал.
«Сколько же тут окаменелостей! И какие красивые! Как бы восхищался мой Миша!» – думал я.
– Аммониты, белемниты, брахиоподы, мшанки, фузулины, – равнодушно называл старик таинственные имена когда-то живых существ, а сейчас просто желтеньких и сереньких камешков с узорчатыми отпечатками, аккуратно разложенных по стеклянным ящикам.
– Где вы их достали? – воскликнул один из близнецов.
– Вот бы нам такие! – вторил другой.
– В древних каменоломнях, – монотонным голосом продолжал заведующий, – где добывали белый известняк строители кремлевских стен, можно разыскать подобные экземпляры.
– Где каменоломни? – спросили близнецы.
– Перейдем в следующий зал, – вместо ответа сухо бросил заведующий.
На столах были расставлены чучела птиц и животных, маленьких и больших: синички и коршуна, крота и волка и многих, многих других.
Я оглядел комнату и вздохнул – нет, здесь портрета не будет!
– Вот волк, – начал заведующий скучным голосом (видно, уж много лет он повторял заученные фразы), – в наших лесах до сих пор изредка попадаются эти хищники. Волки похищают телят и овец. Это чрезвычайно вредные животные… Товарищи, не трогайте, не трогайте экспонаты!..
Одни ребята смотрели на чучела с интересом и всё норовили их погладить, а другим не терпелось идти в следующие залы. Люся не хотела смотреть ни на животных, ни на птиц и все заглядывала в соседнюю комнату.
– Какая скучища! – повторяла она.
– Все это мне давно известно, – самоуверенно ворчал Витя Большой.
– Товарищи, без меня не ходите никуда, – строгим голосом предупреждал заведующий. – А теперь подойдите все, все.