Виктор Владимирович Голявкин - Тетрадки под дождём стр 13.

Говорил я долго и много. Почему-то у меня такое желание появилось долго и много говорить. Когда я кончил, её рядом не было.

Она плакала, прислонившись к стене. Её плечи дрожали. Я слышал всхлипывания.

Я сразу понял, что она ни за что на свете не может оказаться предательницей. Она как раз тот человек, которому спокойно можно всё доверить. Я это сразу понял.

 Видишь ли  сказал я,  если ты дашь слово и поклянёшься

И я ей рассказал весь секрет.

На другой день меня били.

Она разболтала всем

Но самое главное было не то, что Ирка оказалась предательницей, не то, что секрет был раскрыт, а то, что потом мы не могли придумать ни одного нового секрета, сколько мы ни старались.

Привычка

Не успели приехать в пионерлагерь, а уже тихий час! Не хочется человеку спать так нет, спи, хочешь не хочешь! Как будто мало спать ночью ещё днём спи. Тут бы пойти искупаться в море так нет, лежи да ещё глаза закрой. Книжку и то почитать нельзя. Стал я напевать чуть слышно. Напевал, напевал и заснул. За ужином думаю: «Ага, вот оно что: чтоб заснуть, нужно что-нибудь спеть. Иначе никак не уснёшь».

На другой день я как только лёг, так сейчас же тихонечко и запел. Я даже сам не заметил, как стал так громко петь, что прибежал наш вожатый Витя.

 Это что ещё за певец такой?

Я ему отвечаю:

 Я иначе уснуть не могу, вот поэтому и напеваю.

Он говорит:

 А если все запоют, тогда что будет?

 Ничего,  говорю,  не будет.

 Тогда сплошное пение будет, а не сон.

 А может быть, тогда все уснут?

 Ты не выдумывай чепуху, а закрой глаза и спи.

 Не могу я без песни спать, у меня без этого глаза не закроются.

 Закроются,  говорит,  вот увидишь.

 Нет, не закроются, я себя знаю.

 У всех ребят закрываются, а почему у тебя не закроются?

 Потому что я так привык.

 А ты попробуй не вслух пой, а про себя. Тогда ещё скорее уснёшь и товарищей не разбудишь.

Стал я петь про себя, пел разные песни и незаметно уснул.

На другой день мы на море пошли. Купались, в разные игры играли. Потом на винограднике работали. И я перед сном забыл песню спеть. Как-то сразу уснул. Совершенно внезапно. Совсем неожиданно.

Вот это да!

Как я писал стихи

Иду я как-то по пионерлагерю и в такт напеваю что попало. Замечаю получается в рифму.

Вот, думаю, новость! Талант у меня открылся.

Побежал я к редактору стенгазеты.

Женька-редактор пришёл в восторг:

 Замечательно, что ты стал поэтом! Пиши и не зазнавайся.

Я написал стихотворение о солнце:

 Сегодня с утра идёт дождь,  сказал Женька,  а ты пишешь о солнце. Поднимется смех и всё такое. Напиши о дожде. Мол, не беда, что дождь, мы всё равно бодры и всё такое.

Стал я писать о дожде. Правда, долго не получалось, но наконец получилось:

 Не везёт тебе,  говорит Женька,  дождь-то кончился вот беда! И солнце пока не показалось.

Сел я писать о средней погоде. Тоже сразу не выходило, а потом вышло:

Женька-редактор мне говорит:

 Смотри, вон солнце опять показалось.

Тогда я сразу понял, в чём дело, и на другой день принёс такое стихотворение:

Крути снежные вертя

орал я на весь дом.

Я отложил книжку в сторону и с выражением прочёл:

Что-то не то. Я опять начал снова:

Я забыл вдруг, что буря кроет. Я стал думать и вскоре вспомнил. Я так обрадовался, что начал снова: