Было время, жители городка - и стар и млад - увлеченно обсуждали приключения чирешаров - Рыцарей с улицы Черешен. Но слава, как известно, вещь недолговечная: быстро растет, но еще быстрее тает. А тем более в таком городке, где звон разбитого стекла в мгновение долетает из центра до самой окраины. И больше всех негодовал по этому поводу курносый, вихрастый мальчишка по имени Тик. Каждый вечер он отправлялся в парикмахерскую "Гигиена" в поисках восторженных слушателей, но там чаще всего никого не было, и Тик оставался ни с чем. Скрывая огорчение, он всегда выслушивал одну и ту же ироническую фразу, брошенную парикмахером, отцом Дана:
- У жителей этого городка, почтенный, два недостатка: не бреются и не любят своих детей.
И Тику делалось легче на душе.
Но больше, чем зной, сонливость, безделье, угнетали чирешаров неожиданные расставания. Виктор отправился в молодежный лагерь за границу, Ионел отдыхал где-то вместе с родителями, Урсу участвовал в спортивных соревнованиях, а остальные - Мария, Тик, Дан и Лучия - убивали время как могли: читали, писали, мечтали…
И впереди ничего увлекательного…
Так, наверное, и тянулись бы дни тоскливой чередой, если бы однажды Тик не отправился в школу - потолковать со сторожем, дедом Тимофте. На школьном дворе он сразу же заприметил незнакомого мужчину, который прохаживался вместе с дедом. Тик сперва не очень-то и удивился, хотя прежде он никогда не видал этого человека в городке. Дед же - судя по всему - был очень рад встрече.
Но потом малышка Тик увидел нечто такое, что захватило его целиком: у фонтана посреди двора стояла… девушка! Смуглая, с короткими, вьющимися волосами, в белоснежном платье. Как человек ума трезвого и практического, Тик сразу же задал себе вопрос: "Кто она такая?" Он уже вел себя как заправский разведчик (хотя никто таких поручений ему не давал) и тут же решил незаметно прошмыгнуть во двор и, примостившись там в подходящем месте, тайком понаблюдать за девчонкой. Никто лучше Тика не знал все видимые и невидимые закоулки школьного двора, все входы и выходы; в мгновение ока он перемахнул через забор и, ловко проскользнув между кустами и клумбами, застыл в треугольной нише под каменной лестницей. Из этого темного убежища он стал жадно разглядывать удивительное явление в белом.
А черноволосая девочка, задумавшись, спокойно стояла у фонтана. Проказник Тик не замедлил съязвить: "Точь-в-точь как моя сестрица! Тоже небось стихи читает…" А когда девушка в белом вдруг тряхнула головой и резко вскинула руку, он и вовсе сделал нелестный вывод: "Девчонка, видать, малость того… - И сразу же спохватился: - А может, просто оса привязалась…" Но тут незнакомка отошла от фонтана и, проходя мимо, ехидно заметила:
- Что за бездарные шпионы в этом городке!
Тик просто рот открыл от удивления. Правда, тут же опомнился и, показав нахальной девчонке язык, обиженно пробормотал:
- Ишь, воображала! Ты еще пожалеешь…
Трудно сказать, что он имел при этом в виду. Но так или иначе, новостей, да таких, что удивят любого, теперь было целый короб. А это тоже, в конце концов, что-нибудь да значило.
Вот так и случилось, что именно курносый мальчуган по имени Тик принес своим друзьям удивительную весть: в городке появилась незнакомка - находчивая, странная смуглянка в белоснежном платье.
Тику позарез нужен был собеседник, и он тут же нашел его. Им оказался Дан. Впрочем, иного выбора у него не было: с Марией, своей старшей сестрой, он повздорил еще с утра из-за каких-то жалких цветочков, вернее, из-за того, что без спросу оборвал в саду самые красивые цветы для гербария. В ответ на упреки сестры он назвал ее завидущей, а потом упорно молчал, хотя сестра продолжала возмущаться, все больше и больше повышая голос. При этом он строил такие уморительные рожи, что любой карикатурист или клоун позеленел бы от зависти. Своего приятеля Урсу мальчуган просто не нашел: тот каждое утро уходил на реку и усиленно тренировался.
Дан сосредоточенно читал, лежа в тени старого орехового дерева. Тик громко кашлянул и, засунув руки в карманы, прошелся несколько раз мимо дерева. Но друг и бровью не повел. Тик, обиженный его молчанием, тут же придумал способ возмездия. Самым невинным голосом он проговорил как бы про себя:
- Какая жалость! Такой симпатичный малый!
Дан невозмутимо перевернул страницу.
- А может, ему отрежут не всю ногу, а только по колено. Спасибо и на том.
Книголюб как ни в чем не бывало перевернулся на другой бок.
- Подумать только - лучший парикмахер в городе…
Дан подскочил словно ужаленный:
- Кто? Что случилось? - и отбросил книгу подальше.
- А, и ты тут! Я и не заметил… Знаешь…
- Какая нога? Какой парикмахер? Что случилось?
- Нога? Парикмахер? Ты что? - Тик пожал плечами.
- Ты же сам только что сказал, что придется отрезать ногу лучшему парикмахеру в городе? Ты что, издеваешься, кнопка?
- Я? Да когда я такое говорил? Тебе приснилось, что ли? Я говорил о собачке Ифрима. Она сломала ногу, а ты-то ведь знаешь, что это была за собака…
- А парикмахер? Ты же говорил, что… Ох и вздую же я тебя!
- Во-первых, не родился еще тот, кто меня вздует. А во-вторых, когда я увидел, что тебя ничуть не волнует судьба собачки, я подумал: "Ну возможно ли, чтобы этот безжалостный парень был сыном лучшего парикмахера в городе?" Ты просто злишься на меня, вот и перевираешь мои слова и еще наскакиваешь. И не называй меня, пожалуйста, кнопкой. Уж если обзывать человека с курносым носом, так можно назвать его либо мопсом, либо… ослом.
- А разве бывают курносые ослы?
- Бывают, правда, ты не из курносых…
Дан оказался в ловушке. От чтения его оторвали, разговор о собачке и парикмахере кончился ничем, а тут еще и оскорбляют. Продолжать было ни к чему. И он примирительно сказал:
- Выкладывай, что задумал. Не зря же ты сюда явился, курносик.
На этот раз прозвище звучало ласково. Тик решил отказаться от мести. Самое время было перейти к главному.
- Как будет "Белый арап" в женском роде?
Дан ответил недоуменным взглядом.
- Опять подковырка? Ну, если ты опять за свое, так и знай - я читаю, - сердито отрезал он.
- Да не шучу я, честное слово! Мне действительно нужно знать, как будет "Белый арап" в женском роде.
Голос Тика, его лицо выражали предельную искренность. Дан поверил ему.
- А ты разве не знаешь?
- Не знаю, как лучше: арапка, арапиха или арапчиха.
- Наверное, арапиха.
- Ну нет. Это не звучит.
- Тогда арапка.
- Тоже не то. Грубо как-то.
- А собственно, для чего тебе это нужно? - спросил Дан, теряя терпение. - Кого ты имеешь в виду? Кто эта арапка?
- Ага, сообразил наконец! Я встретил ее на школьном дворе. То есть не встретил, а… как бы тебе объяснить… мы тайно следили друг за другом. Хотя мне-то казалось, что слежу только я.
- Да говори же наконец! О ком речь?
- Если б я знал… - И Тик рассказал о неожиданной встрече на школьном дворе.
Дан слушал внимательно, не прерывая, хотя любопытство его с каждой минутой возрастало.
- А ты уверен, что она не здешняя?
- Это так же верно, как и то, что сестрица моя здешняя и такая же противная, как все остальные. Кстати, они и похожи, - добавил он, вспомнив ссору у цветника. - Обе арапки и обе против меня. Уж лучше назову ее Белой арапихой.
- А почему обязательно белой?
- Видел бы ты, какое у нее платье… Белое-пребелое.
- Наверное, почудилось, она-то ведь черненькая.
- А хоть бы и так. Все равно Белая арапиха.
- Она давно в нашем городе?
- Не знаю, должно быть, несколько дней.
- Почему ты так думаешь?
- Сужу по тому, как она уверенно ходит по двору и по улице. Сразу видать, что это дело для нее привычное.
- Вот как! Несколько дней в нашем городе и даже не попыталась познакомиться с нами, - удивился Дан. - Должно быть, много о себе понимает.
- Она еще вздумала смеяться над нами: сказала, что в этом городке шпионы бездарные.
- Значит, она уже про нас слышала и, заметив тебя, решила над тобой поиздеваться. В остроумие ей не откажешь. Видно, не дура.
- Глупа как пробка. Я ей еще покажу! - опять вспыхнул Тик.
- Зачем же так? Надо действовать осторожно; поставим ее слегка на место. А вдруг она хорошая девчонка…
- Воображала она, - настаивал Тик и тут же спросил: - А как мы можем поставить ее на место? Только слегка…
- Давай напишем ей письмо, - предложил Дан. - Только кто будет почтальоном?
- Я, кто же еще! Могу заменить целое почтовое отделение, если хочешь.
- А ты знаешь, где она живет?
- Узнаю прежде, чем ты напишешь письмо.
Дан сел писать письмо, а Тик приступил к исполнению обязанностей детектива.
Странная фигура ковыляла в сумерках по улочкам неподалеку от лицея: низенького роста, в рваной одежде, с повязкой на глазу, в куцем берете и с толстой палкой в руке. Здоровый глаз внимательно обшаривал дворы, крылечки домов, сады. Наконец "нищий" уселся на краю тротуара и принялся грызть семечки, разглядывая обоими глазами (повязку он незаметно приподнял) крыльцо противоположного дома.