Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
«Нормальной» может быть любая трагедия, если проживать ее как сложное для всех событие, вызывающее самые разные чувства и требующее включенности, решений, действий и объяснения, во всяком случае, для детей. Важно понимать суть самого события, для того чтобы спокойно, но правдиво объяснить его самим себе и детям. Я хотя бы немного научилась этому у Кэролин Эльячефф, автора книги «Затаенная боль»[3]. Простота, честность и точность, с которой она описывает то, что произошло в их семье, младенцам (!), попавшим в приют после случившихся с ними и их родителями семейных трагедий, меня потрясла и многому научила.
Названное, описанное, объясненное перестает висеть в психике человека чем-то мутным, без конца и без края, оно обретает название и границу, и тогда его уже можно пережить. Если есть с кем, знаешь как и уже готов это переживать, а не убегать в самые разнообразные компенсации и защиты. Иногда этому могут помочь адекватные взрослые из окружения ребенка или взрослого. Если таких устойчивых мудрых взрослых нет рядом, это можно сделать вместе с психологом.
Все уже, скорее всего, слышали, что, например, лечение от алкоголизма начинается с первого шага: признания «Я алкоголик». Без точного названия, описания того, где ты есть, невозможно начать движение «от». Без обнаружения «я болен тем-то» невозможно начать лечение. Без называния насилия насилием его невозможно остановить.
Иногда на то, чтобы подобраться к точному слову, адекватному названию, признанию, присвоению уходят годы терапии. Психика «пограничника» устроена таким образом, чтобы размывать границу, убегать от называния, потому что страшно или невозможно встречаться с сутью, она слишком ужасает. Но когда это происходит психика дозревает в процессе работы до способности называть, описывать и переживать качественные изменения начинаются тут же, в эту самую минуту. У тех, кто ходит на терапию, хотя бы через месяцы или годы есть шанс перестать отрицать очевидное, но до поры до времени похороненное. Обрести свободу там, где были тюрьмы и подвалы, в которых хранилось так их страшащее содержание, ужасы, тайны, боль.
Другие так и живут, выстраивая биографию, избегая, огибая все самые важные и сложные темы в своей жизни. Они не могут позволить себе правды. Она слишком болезненна и непереносима. Встреча с собой им кажется невозможной, опасной, а кому-то даже лишней.
Особенности обхождения «пограничника» с собой, с Другим и с миром
Тебя сокрушит не то, что ты встретишь на своем пути, а то, что ты есть.
Д. УинтерсонЕсли с реальностью, представлениями о себе, о близком человеке и о мире в процессе формирования ребенка обращались вышеперечисленными способами, не задумываясь или не зная о последствиях, то, вырастая, он скорее всего будет плохо переносить любую смену реальности. Желание жестко держаться за свое о ней представление вполне объяснимо. Другой человек с его убеждениями, чувствами, субъективными взглядами будет даже для такого уже выросшего ребенка серьезной угрозой.
Какое же представление о себе, о близких и о мире формируется у ребенка, растущего в таких обстоятельствах? Например, такое:
Я сам не являюсь тем, кем должен быть, я прикидываюсь, кажусь, и потому живу в страхе разоблачения. Я уверен: какой-то незначительный промах и все поймут, что я совсем не тот, за кого себя выдаю. Весь ужас в том, что я даже не смогу опереться на факт разоблачения. Если даже я перестану быть тем, за кого себя выдаю, я все равно не знаю, кто я и как мне себя вести.
Мир это место, где все взрослее, чем я, и значительно лучше справляются с жизнью. Людям я должен еще доказать свое право находиться среди них, или же я должен уйти, покинуть мир, чтобы не отягощать его собой. Возможно, мир опасен, потому что я не умею обходиться с ним, защитить себя, поэтому с ним лучше поменьше сталкиваться. Возможно, мир только и делает, что жестко оценивает и критикует меня или, например, все время хочет меня обмануть, лишить чего-то важного.
Близкий это тот, кто внезапно и непредсказуемо может напасть, покинуть, обесценить. Или тот, кого нельзя покинуть. Нельзя просто вырасти и уйти. С близким я связан какой-то непомерной ответственностью, мой уход грозит потерей чьего-то существования.
Чтобы удержаться, нужны какие-то простые опоры и представления. Нужно, чтобы человек научился обходиться с тем, что он такой, мир такой и его близкие такие. Чем проще, крепче и надежнее опоры, тем лучше, спокойнее, больше шансов выжить, не разрушиться.