Всего за 4.95 руб. Купить полную версию
Он взял десять свинцовых пулек, выбрал по вкусу духовое ружье центрального боя и, тщательно целясь, стал стрелять. Из десяти пулек четыре попали в цель. Это не плохо. Вася с торжеством посмотрел на девчонку.
— Видала, как я их? Одна за другой кувыркаются…
— Дай-ка, я попробую, — попросила Люся.
Снегирев взял еще десять пулек: пускай побалуется…
Люся прижала приклад к плечу, прицелилась и выстрелила, железный заяц тут же перевернулся вверх тормашками. Заряжая ей ружье, Вася подумал, что это случайно, но, когда стали падать и другие фигурки, кажется еще пять, он даже рот раскрыл от удивления.
— Вот даешь… — только и нашелся, что сказать.
— Я на Севере с отцом на белых куропаток охотилась, — сказала Люся.
— А на белых медведей не охотилась? — съехидничал Снегирев. Ему все же стало неловко, что девчонка лучше его стреляет. Без единого промаха.
— В белых медведей запрещено стрелять, — ничуть не обидевшись, сказала Люся. — Они подходили к самому нашему дому. Я им давала мороженое мясо.
Вася и сам не заметил, как ее портфель очутился в его руке. Проводил он ее до самого дома. У парадной, немного помявшись, сказал:
— Ты во сколько утром выходишь из дому? Половина девятого? Завтра у тира и встретимся… Гуд бай!
Люся улыбнулась, поправила на голове меховую шапочку и скрылась в парадной. Вася слышал, как дробно застучали по лестнице ее каблуки.
Как-то в Люсином портфеле Вася увидел черный конверт с фотографиями. Ему очень хотелось посмотреть, что это за снимки, но спросить постеснялся. А Люся показать не догадалась. На переменке Вася сказал Северцеву:
— У нее какие-то фотографии… Целая пачка.
— Где они? — живо заинтересовался тот.
— В портфеле.
— Давай посмотрим?
— Неудобно, — возразил Снегирев. — Может она не хочет их показывать?
На это Коля не нашелся, что ответить.
А через два урока Люся хватилась фотографий.
— Ты не брал? — спросила она Снегирева.
— Я по чужим портфелям не шарю, — ответил тот.
Люся больше ничего не сказала, отвернулась от Васи и до конца урока даже не посмотрела в его сторону.
Снегирев написал ей записку: «Честное пионерское, я не брал твои фотографии».
В ответ она косо написала: «Я тебе верю».
Но она была расстроена, и Снегирев видел. И хотя он не дотрагивался до фотографий, чувствовал себя не в своей тарелке. Ведь отлично знал, кто их взял!
Он написал еще одну записку: «Я найду твои фото, не переживай!» Люся сбоку взглянула на него, чуть приметно улыбнулась и кивнула.
На переменке Вася подошел к приятелю.
— Гони фотографии! — заявил он.
— Какие еще фотографии? — округлил свои бесстыжие глаза Северцев.
— Не валяй дурака!
Коля поднялся из-за парты и, мигнув приятелю, вышел из класса. Вася — за ним. В коридоре Северцев затащил его в темный угол за колонну и достал из кармана черный конверт.
— Знаешь, что здесь? — спросил он.
— Надо отдать ей, — сказал Вася. — Нехорошо это. Она на меня подумала.
Фотографии полярных зверей. Пингвины, белые медведи, тюлени и… сама Люська со скрипкой. Скрипка нам ни к чему, а остальные поделим: тюлень тебе, тюлень мне, медведь…
— Иди и все до одной отдай ей, — перебил Вася, начиная злиться.
Коля вытащил из конверта снимки.
— Ты погляди, какие симпатичные зверюги…
— Я чужие фотографии без разрешения не смотрю.
Северцев засунул конверт в карман и насмешливо посмотрел на приятеля.
— А помнишь, у Райки Ляпуновой альбом стащил? Два дня не отдавал…
— Когда это было, — смутился Снегирев. — Еще в третьем классе.
— Понимаю, в чем дело… Ты, Снегирь, втюрился в нее! Втюрился по уши!
Вася даже покраснел.
— Дурак!
— Я видел, как ты ее портфель нес, — продолжал скалить зубы Северцев. — И в школу вы теперь вместе ходите… Что, не так? Как это в песне-то? Нас на баб-бу-у променял…
Снегирев не хотел его ударить.