И тут не смыкавший глаз Витька вспомнил про тетрадь. Два года на занятиях по судовождению Пигарев записывал в нее все, что касалось искусства водить корабли. «Завтра я должен обязательно заглянуть в эту тетрадь», — сказал себе Витька. Немного успокоившись, он задремал.
— Юрчик, ты должен мне помочь, — оттащив предводителя в укромный уголок, сразу после побудки шепнул ему Веснушкин-Судаков.
— Всегда пожалуйста. А чего нужно делать?
— Понимаешь, мне до зарезу нужно заглянуть в тетрадь Мишки Пигарева. Она у него спрятана в мешке. Без этой тетради всем нам будет крышка. Амба в общем.
— Врешь! — удивился Юрка.
— Попадемся все как один. Это я тебе говорю, — не вдаваясь в подробности, авторитетно подтвердил Веснушкин-Судаков.
— Не верю.
— Честно говорю!
— Ну и чего ты хочешь?
— Я затею в кубрике мойку полов, специально налью побольше воды, а сам буду читать. Ты же стой у входа и никого не пускай.
— А если кто-нибудь придет?
— Гони. Скажи: человек старается, гигиену соблюдает, а вы только грязь таскаете. Вспомни, как тебя твоя мать гоняет. Так и ты их гони. Договорились?
— Будь спокоен. Сделаю.
После завтрака состоялась беседа «О морских традициях и обычаях». Все свободные от вахты юнморы собрались у кормового орудия, и Владимир Иванович начал свою речь. Он говорил о том, что экипаж корабля — это единая семья. Все за одного — один за всех. Моряка можно убить, но победить нельзя. Если моряку уж совсем становится невмоготу, он поднимает сигнал — «Погибаю, но не сдаюсь». Пусть рушится небо и кипит вода, ничего больше враг от него не добьется. В общем моряки всегда дерутся здорово, и в этом смысле вряд ли кто сравниться с ними сможет.
У моряков свои законы чести, и им должен подчиняться каждый, кто ступает на корабль. Ну а если в дружную семью моряков попадает чужой, они нюни не распускают, с кляузами к начальству не ходят, а сами так воспитывают виновного, что эту науку он запоминает на всю жизнь.
Рассказывая, Владимир Иванович стал вспоминать всякие случаи из жизни. Тема заинтересовала проходившего мимо Терентия Ивановича. Он кое-что добавил.
Потом подошел капитан и тоже рассказал весьма поучительную историю. За ним вступил в разговор механик. За ним корабельный художник. За ним радист. Потом кок. Все наперебой рассуждали о том, какие бывают моряки. Что лучше прожить год на корабле, чем десять на земле. И вообще, кто в море не бывал, тот счастья не видал. Без воды счастья нет. Если что толковое и можно увидеть, то только в иллюминатор.
В этом месте командиры распустили ребят, а сами пошли в каюту к Терентию Ивановичу.
— Юрчик, ты не забыл, о чем я тебя просил?
— Можешь на меня положиться, — ответил Юрка.
Оглянувшись по сторонам, Витька нырнул в кубрик. Разлив по полу воду, он для маскировки вымыл несколько половиц и прислушался. Все было спокойно.
Витька торопливо вытащил из-под койки вещевой мешок Пигарева и полез внутрь. Чего там только не было! Тельняшка, фотоаппарат, кеды, плавки, спущенный волейбольный мяч, джинсы, крем от загара, очки от солнца, рассказы Конан-Дойла, пустая фляжка и целая куча других нужных вещей.
— Куда тебя несет? — остановил Юрка какого-то парня, сунувшегося было в дверь. — Труд уборщика надо уважать. Воспитывают вас, воспитывают — и все как от стенки горох. Никакого соображения.
Внезапно Юрка увидел на горизонте Владимира Ивановича. У Шаткова была одна характерная черта — он не любил видеть кого-нибудь без дела. Вот и сейчас, увидев Юрку, прислонившегося к стене, он подозвал его к себе.
— Чем стенку подпирать, поди-ка почисти рынду!
Шатков по-приятельски взял Юрку под руку и повел показать, где взять тряпку и кирпич.
— Можно я потом? — взмолился Юрка.