Всего за 229 руб. Купить полную версию
– Тем более, старые люди, – со странной логикой продолжал Воронов. – Город весь вот, – он показал кончик ногтя, – три улицы... Найдешь
хозяина, попроси: пусть забирают могилу, что надо, поможем, перевезем, а не найдешь хозяина, зайди с утра в военкомат: мол, наткнулись на
могилу, пусть пришлют представителя для вскрытия и переноса. Понял? – Он повернулся к Юре: – Добрось его до карьера, а там дойдет.
– А кто за меня будет работать? – спросил я.
– На твою квалификацию найдем замену, – насмешливо ответил Воронов.
Такой хам!
– Ну, поехали! – сказал Юра.
5
...Вторым заходом самолет дал на бреющем полете пулеметную очередь и снова скрылся, оставив за собой длинную, медленно и косо сползающую
к земле голубоватую полосу дыма.
Старшина Бокарев поднялся, стряхнул с себя землю, подтянул сзади гимнастерку, оправил широкий командирский ремень и портупею, перевернул
на лицевую сторону медаль «За отвагу» и посмотрел на дорогу.
Машины – два «ЗИСа» и три полуторки «ГАЗ-АА» – стояли на прежнем месте, на проселке, одинокие среди неубранных полей.
Потом поднялся Вакулин, опасливо посмотрел на осеннее, но чистое небо, и его тонкое, юное, совсем еще мальчишеское лицо выразило
недоумение: неужели только что над ними дважды пролетала смерть?
Встал и Краюшкин, отряхнулся, вытер винтовку – аккуратный, бывалый пожилой солдат.
Раздвигая высокую, осыпающуюся пшеницу, Бокарев пошел в глубь поля, хмуро осмотрелся и увидел наконец Лыкова и Огородникова. Они всё еще
лежали, прижавшись к земле.
– Долго будем лежать?!
Лыков повернул голову, скосился на старшину, потом посмотрел на небо, поднялся, держа винтовку в руках, – небольшой, кругленький,
мордастенький солдатик, – философски проговорил:
– Согласно стратегии и тактике, не должон он сюда залететь.
– Стратегия... тактика... Оправьте гимнастерку, рядовой Лыков!
– Гимнастерку – это можно. – Лыков снял и перетянул ремень.
Поднялся и Огородников – степенный, представительный шофер с брюшком, снял пилотку, вытер платком лысеющую голову, сварливо заметил:
– На то и война, чтобы самолеты летали и стреляли. Тем более, едем без маскировки. Непорядок.
Упрек этот адресовался Бокареву. Но лицо старшины было непроницаемо.
– Много рассуждаете, рядовой Огородников! Где ваша винтовка?
– В кабине.
– Оружие бросил. Солдат называется! За такие дела – трибунал.
– Это известно, – огрызнулся Огородников.
– Идите к машинам! – приказал Бокарев.
Все вышли на пустую проселочную дорогу к своим старым, потрепанным машинам – двум «ЗИСам» и трем полуторкам.
Стоя на подножке, Лыков объявил:
– Кабину прошил, гад!
– Это он специально за тобой гонялся, Лыков, – добродушно заметил Краюшкин. – «Который, думает, тут Лыков? ..» А Лыков эвон куда
уполз...
– Не уполз, а рассредоточился, – отшутился Лыков.
Бокарев хмуро поглядывал, как Огородников прикрывает срубленным деревом кабину и кузов.