Всего за 4.95 руб. Купить полную версию
— Дергай все время калитку…
Мы обошли дом и перелезли через изгородь. По бревнам, прислоненным к углу дома, вскарабкались на крышу. Сначала Мишка, потом я. А дальше было не так уж трудно, окошко широкое, и мы без особых хлопот оказались на чердаке. Спустились по лестнице в темные сени, и вот мы в комнате.
У окна тренога с подзорной трубой. К ней прикреплена газета — это чтобы солнечные лучи не падали на пол, на котором лежал Женя и смотрел на белый потолок.
Он лежал на голых крашеных досках, и под головой была подложена толстая книжка в коричневом переплете. Рядом, чтобы рукой можно было достать, стоял ковш с водой, на газете полбуханки хлеба, начатая банка рыбных консервов и несколько картофелин в мундире. И будильник.
Он не удивился нашему приходу, все так же лежал и смотрел в потолок. Над ним кружились большие синие мухи, которые залетали в открытую форточку.
— У тебя с позвоночником что-нибудь? — спросил Мишка.
Я вспомнил, как он прыгал с крыши. Допрыгался…
— Нога? — спросил я.
Женя посмотрел на нас и улыбнулся.
— Я не могу встать… — сказал он.
— Поможем! — подскочил Мишка, но он покачал головой.
— Я встану… — Он повернул голову и взглянул на будильник. Я встану через четыре часа сорок одну минуту…
Мишка посмотрел на меня и дотронулся до виска: дескать, малый чокнулся…
— В углу спиннинг, а на столе коробка с блеснами, — сказал Женя. — Забирайте и — на речку… Эх, выкупаться бы!
Он отмахнулся от нахалки мухи, которая норовила усесться на кончик носа, и, приподняв голову, отпил из ковша. Отпил и поморщился: теплая вода.
— Три дня так и лежишь на полу? — спросил я.
— Три дня, — сказал Женя. — Это чепуха… А как же они? Неделями лежат вот так, не двигаясь, а потом сразу на центрифугу… А в барокамере? Шестьдесят дней!
И тут только я сообразил, что это тоже тренировка! Мишка разглядывал на стене фотографии, приколотые кнопками. Их много было: все наши космонавты. И незнакомые летчики в странных скафандрах. Один сидел на маленькой надувной лодочке, а кругом море, и вдали виднеется пароход.
— А что такое гипо… анамия? — спросил я.
— Гиподинамия… — засмеялся Женя. — Это когда человек находится в состоянии полной неподвижности…
— А-а, — сказал я.
— А может быть, встанешь? — спросил Мишка. Женя снова взглянул на будильник.
— Через четыре часа тридцать две минуты, — сказал он.
— Ты что, в космонавты готовишься? — спросил Мишка.
— Я полечу на Марс или Венеру, — сказал Женя. А может быть, и за пределы Солнечной системы… Луна — это теперь наша стартовая площадка. Еще в этом веке ее построят. Космические корабли будут с Луны улетать на другие планеты…
— И давно ты… тренируешься? — спросил я.
— Второй год, — сказал Женя. — Я был в Звездном городке. Меня сначала не пускали, а потом пропустили… Я им показал график движения наших спутников, который я целый месяц составлял.
— И космонавтов видел? — спросил Мишка.
— Они мне подарили вот эту фотографию, — сказал Женя. — Если хочешь, сними и прочитай на обратной стороне…
Но Мишка не стал снимать со стены фотографию. Он подошел к стене и долго смотрел на космонавтов, сфотографировавшихся группой.
— А как вы попали сюда? — запоздало спросил Женя.
— Из космоса… — улыбнулся Мишка и показал пальцем на потолок.
Женя попросил меня вылить теплую воду и принести из кадки свежей. Я принес.
— И ни разу не встал? — спросил Мишка.
— Кого же я буду обманывать? — сказал Женя. — Себя, что ли?
— Ну, давай лежи, — сказал Мишка. — Сколько тебе осталось?
— Четыре часа шесть минут… — сказал Женя. Последние часы ужасно долго тянутся!
Назад мы вышли через двор. Нужно было видеть изумленную морду Ориона! Он растопырил уши и, растерянно моргая, смотрел на нас.