— Ба! Откуда вы? — изумился отец.
— Да вот, подобрал на дороге, возились около застрявшей в сугробе машины, — со своими обычными энергией и напором стал объяснять отец Василий. — Мир этому дому!.. — он размашистым жестом благословил всех присутствующих. — Хорошо, я решил срезать путь и поехал через край заповедника, иначе бы так и сидели до утра…
— Так ведь не так давно по нашей дороге должна была проезжать машина Степанова, — сказал отец. — Что ж вы не попросили о помощи? Или они мимо промчались? Тогда надо поговорить со Степановым, чтобы он всыпал им по первое число…
— Да останавливались они!.. — махнул рукой Алексей Николаевич. — Даже помощь предлагали… Но вот он… Да, позвольте представить вам, Зозулин Михаил Дмитриевич, новый начальник нашего местного ФСБ.
В Городе было своё отделение ФСБ — старое двухэтажное здание, возле которого всегда стояли две-три машины и мелькали молодые ребята. Но Михаил Дмитриевич казался моложе всех своих нынешних подчинённых.
— Да, вот, понимаете… — он несколько смущённо развёл руками. — Нехватка кадров, так сказать… Меня направили к вам на полгода… Ну, если в гражданских терминах, то в виде преддипломной практики… Так что буду стараться оправдать доверие.
— Очень приятно. Леонид Семёнович, — отец протянул руку. — И всё равно не понимаю, почему вы не воспользовались помощью проезжающей машины?
— Ну… — Михаил Дмитриевич совсем зарумянился. — Алексей Николаевич успел сказать мне, кто это, и я подумал… Ну, ведь, нельзя пользоваться помощью людей, которых, возможно, тебе придётся арестовывать.
— Вот! — с каким-то весёлым торжеством провозгласил Алексей Николаевич. — Понимаете? Серьёзный начальник у нас появился!
— Вообще-то, нехорошо, что вы не дали этим людям сделать доброе дело, — строго заметил отец Василий.
— Ну… — Михаил Дмитриевич немножко оправился от смущения и рассмеялся. — Я понимаю, что в каждой местности есть свои особенности жизни и уклада, с которыми нужно считаться. Надеюсь, за полгода я их узнаю. Но, пока я ещё человек совсем новый, я хотел бы избегать любых ложных шагов. Ну, которые могут быть неправильно поняты…
Отец кивнул.
— Вы вообще откуда? — спросил он.
— Из Санкт-Петербурга, — ответил Михаил Дмитриевич. — Но я родился и провёл детство в Белозерске, поэтому меня и направили сюда, практически в родные места.
— Так что, можно сказать, не чужой здесь? — улыбнулся отец.
— Можно считать, что так, — согласился розовощёкий Михаил Дмитриевич.
— Ну, это главное, — сказал отец. — А остальное приложится, и опыт в том числе… Вы, значит, ехали, чтобы познакомиться со мной?.. Но вы проходите в гостиную, что в дверях-то стоять!
Все стали перемещаться из прихожей в гостиную.
— Господи Иисусе Христе! — воскликнул отец Василий, первым вошедший в гостиную и первым увидевший ковёр, так и лежавший развёрнутым на диване. — Прости, меня, Господи, что поминаю имя твоё всуе! — истово перекрестился он на висевшую в углу икону, которую сам когда-то подарил нашей семье. — Но помилуйте, откуда у вас это чудище обло и озорно?
— М-да, прямо глаза выжигает, — заметил вошедший следом Алексей Николаевич. А шедший за ним Михаил Дмитриевич просто молча уставился на ковёр, будто не веря, что такое ядовитое полыхание может существовать воочию.
— Подарок Степанова, — сообщил отец. — Как раз решали, как с ним быть…
— Может, он поблекнет и станет приемлее и красивее, если его промыть и прочистить разика два-три? — предположил Михаил Дмитриевич.
— А это идея! — заметила мама.