Раздался глухой стук - это брякнулась еще одна мышь, - после чего воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким потрескиванием стекла.
- Это... это весь твой диапазон, милочка? - вопросила большая пустота.
В проходах замелькали изумленные лица.
- Нет.
- Нет?
- Если я беру выше, люди начинают падать в обморок, - ответила Агнесса. - А если ниже... Говорят, это очень неприятно.
Шу-шу-шу. Шу-шу-шу
- Назад!
- Э-э, может, ты?..
- А еще я умею петь сама с собой терциями. Нянюшка Ягг говорит, такое не всякий может.
- Прошу прощения, сама с собой - это как?
- Ну, вроде... До-Ми. Одновременно. Шу-шу-шу, шу-шу-шу.
- Продемонстрируй-ка, милочка.
- Лаааааа!
Слушатели, скопившиеся по обеим сторонам сцены, возбужденно переговаривались. Шу-шу-шу, шу-шу-шу. Затем голос из темноты произнес:
- Ну что же, относительно направленности твоего голоса...
- Это я тоже могу, - перебила Агнесса. Происходящее уже начало ей надоедать. - Куда вы хотите, чтобы я его направила?
- Что-что? Да нет, я имел в виду...
Агнесса скрипнула зубами. Она знала, что талантлива, ничуть в этом не сомневалась. Ну, сейчас она им покажет...
- Туда!
- Сюда!
- Вперед!
Это не так уж и сложно, подумала она. Бродячие артисты частенько демонстрируют подобные номера: берут деревянную куклу и заставляют ее говорить. Но кукла обязательно должна быть рядом: на далеких расстояниях этот фокус не работает, зритель сразу тебя раскусит. То есть считается, что на расстоянии этот фокус не работает. Теперь, когда ее глаза несколько привыкли к темноте, Агнесса увидела, как слушатели в растерянности завертелись на своих местах.
- Прошу прощения, милочка, как-как тебя зовут? - Голос, в котором прежде сквозили нотки снисхождения, теперь звучал несколько неуверенно.
- Аг... Пер... Пердита, - произнесла Агнесса. - Пердита Нитт. То есть Пердита Икс Нитт.
- Слушай, милочка, Нитт - это никуда не годится!
Дверь дома матушки Ветровоск отворилась сама собой.
Джарг Ткач в нерешительности застыл. Ну разумеется, она же ведьма. Его предупреждали, чтобы он ничему не удивлялся.
Джаргу это не нравилось. Но куда больше ему не нравилось, как ведет себя его спина - особенно в те дни, когда его спине не нравился он сам. Позвоночник умеет испортить человеку жизнь.
Морщась от боли и с трудом балансируя на двух палках, на которые опирался, Джарг проковылял в дверь.
Ведьма восседала в кресле-качалке, спиной к нему.
Джарг снова остановился.
- Заходи, Джарг Ткач, не стесняйся, - поприветствовала его матушка Ветровоск. - Сейчас я подыщу что-нибудь от твоей спины.
Джарг был настолько потрясен, что даже попытался выпрямиться, но жуткая боль, раскаленным добела шаром взорвавшаяся в районе пояса, мигом привела его в чувство.
Закатив глаза, матушка Ветровоск вздохнула.
- Ты сесть можешь? - спросила она.
- Нет, матушка. Но я могу упасть в кресло.
Из кармана своего фартука матушка извлекла черный пузырек и энергично им потрясла. Глаза Джарга расширились.
- Так ты, это... знала, что ли?
- Ага, - кивнула матушка.
И ничуточки не солгала. Она давным-давно смирилась с фактом, что люди приходят к ней не за настоящим лечением, а за пузырьком с чем-нибудь липким и противно пахнущим. Главным тут было не лекарство, а, так сказать, ложка.
- Это смесь редких трав и еще кое-чего, - провозгласила матушка. - Плюс цукроза и аква.
- Ого... - потрясенно промолвил Джарг.
- Глотни-ка.
Джарг безмолвно повиновался. Снадобье слегка отдавало лакрицей.
- Сегодня на ночь глотнешь еще раз, - продолжила матушка. - А затем трижды обойдешь вокруг каштана.
- ...Трижды вокруг каштана...
- И положи под матрац сосновую доску. Только не забудь: сосна должна быть двадцатилетней, не младше!
- ...Двадцатилетней... - тихим эхом откликнулся Джарг.