Нельзя сказать, что матушка Ветровоск была ветераном на полях любовных сражений. Скорее, она выступала в роли стороннего зрителя, внимательно наблюдавшего за происходящим со стороны, и поэтому была в курсе всех правил. Ничего удивительного, что книжонка идет нарасхват, как пирожки с пылу с жару. Какой рецепт ни открой, везде говорится, как этого пылу-жару поддать. Странно, что страницы не жгутся.
И автором значится некая "Ланкрская Ведьма". А дольнему миру - и нечего тут скромничать - прекрасно известно, кто есть Ланкрская Ведьма. Стало быть, книгу написала матушка Ветровоск.
- Гита Ягг, - зловеще произнесла она.
- Да, Эсме?
- Гита Ягг, посмотри мне в глаза.
- Прости меня, Эсме.
- Здесь написано "Ланкрская Ведьма".
- Я не подумала, Эсме.
- Ты немедленно отправишься в город, встретишься с господином Козлингером и прекратишь это безобразие, ясно? Я не хочу, чтобы люди смотрели на меня и думали о Банановом Изумлении. Более того, я не верю в Банановое Изумление. А еще мне бы очень не хотелось, чтобы, когда я иду по улице, вслед мне неслись всякие скользкие шуточки о бананах.
- Да, Эсме.
- Поэтому для верности я отправлюсь с тобой.
- Хорошо, Эсме.
- И мы поговорим с этим человеком о твоих деньгах.
- Ладно, Эсме.
- Заодно заглянем к молодой Агнессе, посмотрим, все ли у нее в порядке.
- Конечно, Эсме.
- Но действовать нужно дипломатично. Нам ни к чему, чтобы люди думали, будто мы суем нос в чужие дела.
- Разумеется, Эсме.
- Я никогда не совала свой нос в чужие дела, в этом меня никто не упрекнет.
- Нет, Эсме.
- Ты хотела сказать: "Нет, Эсме, в этом тебя никто не упрекнет" ? Я правильно поняла твою реплику?
- О да, Эсме.
- Ты уверена?
- Абсолютно уверена, Эсме.
- Отлично.
Матушка выглянула в окно, окинула взглядом умирающие листья, серое небо и с удивлением почувствовала, что ее тоска куда-то подевалась. Всего лишь накануне будущее казалось мрачной бездной одиночества. А сегодня оно сулит множество изумления (пусть даже и бананового), ужасы, всякие опасности...
Разумеется, не матушке Ветровоск, кому-то другому.
Нянюшка Ягг, снова скрывшись в буфетной, тихонько улыбнулась сама себе.
Агнесса кое-что знала о театре. В Ланкр периодически заезжала одна бродячая труппа. Сцена у них была раза в два больше положенной на землю двери, а "кулисы" состояли из куска мешковины, за которым один, актер обычно пытался переодеть штаны и парик одновременно, в то время как второй актер, скажем в обличье короля, торопливо дымил самокруткой.
Здание Оперы было почти таким же большим, как дворец патриция, но гораздо более роскошным. Оно занимало площадь в добрых три акра. При нем была конюшня для двадцати лошадей, а в подвале жили два слона; Агнесса любила проводить там время, потому что по сравнению с ней слоны были просто огромными, и это придавало ей уверенности.
За сценой располагались комнаты с высокими потолками, где хранили декорации для множества спектаклей. А еще где-то в здании размещалась балетная школа. Как раз в эту самую минуту на сцене несколько девочек в уродливых шерстяных гамашах выполняли ежедневные упражнения.
Внутреннее устройство здания Оперы - по крайней мере, устройство задника сцены - наводило Агнессу на мысли о будильнике, который ее брат однажды разобрал в надежде найти заветный тик-так. Это было уже почти и не здание вовсе, а некая машина. Декорации, занавеси, веревки свисали из мрака, напоминая ужасных существ, что поселились в заброшенном подвале. Сцена была лишь крошечной частью этой машины, пятачком света в огромном, запутанном, мрачном лабиринте, полном сложных и важных механизмов...
Откуда-то сверху, из темноты, покачиваясь на воздушных волнах, приплыл клок пыли и упал ей на плечо. Агнесса смахнула его.