Матушка перевела свой испепеляющий взор на здоровенный том, что возлежал теперь у нее на руках.
"Радость Домовводства", - громко прочла она. - Автор - Ланкрская Ведьма. Ха! А почему ты собственное имя на обложку не поставила? На книгах надо ставить имя настоящего автора, чтобы все знали, кто написал этот бред.
- Это мой псевдотический ним, - объяснила нянюшка. - Господин Козлингер, ну, тот самый, главный по ещегодникам, сказал, что так будет гораздо таинственнее, а людям нравится таинственность.
Матушка перевела взгляд-буравчик на надпись внизу обложки. Там очень маленькими буквами было написано: "СХХVIIое Пириздание. Продано Более Двацати Тысятч Икзимпляров! Мы Исдаем Синсации. Пол Доллара".
- И ты послала им деньги, чтобы они напечатали эту чушь?
- Так, пустяки, пару долларов, - махнула рукой нянюшка. - Но ты посмотри, работа какая! А кроме того, деньги мне потом вернули. Даже с лихвой - они обсчитались на три доллара в мою пользу.
Матушка Ветровоск инстинктивно не доверяла книгам, но цифрам не доверяла еще больше. Она пребывала в глубоком убеждении, что все написанное, скорее всего, чистое вранье, а стало быть, и цифры грешат тем же самым. Кроме того, именно к цифрам обычно прибегают люди, вознамерившиеся вас обсчитать.
Беззвучно шевеля губами, матушка размышляла о цифрах.
- О, - наконец сказала она очень тихим и спокойным голосом. - И на этом все? Больше ты этому Козлингеру не писала?
- Боги упаси. Иначе мне бы пришлось отдавать лишнее. Целых три доллара, не забывай! А их бы обязательно потребовали взад.
- Ну да, ну да, понимаю...
Матушка все еще пребывала в мире цифр. Она пыталась сообразить, сколько это может стоить - сделать такую книжку. Вряд ли особо много: есть ведь нечто вроде печатных мельниц, они и выполняют за вас всю работу.
- В конце концов, три доллара это тебе не хухры-мухры, - нарушила ход ее размышлений нянюшка.
- С этим я абсолютно согласна, - ответила матушка. - У тебя случайно не найдется карандаша? Ты ведь у нас грамотная, книжки строчишь!
- У меня есть грифельная доска.
- Давай сюда.
- Просто держу ее под рукой. Вдруг увижу во сне какой-нибудь особый деликатес, чтобы тогда проснуться и сразу записать рецепт. Ха-ха.
- Ха-ха, - неопределенно откликнулась матушка.
Грифель заскользил по серой досточке. Бумага тоже должна что-то стоить. И наверняка продающему книгу надо заплатить пару пенни... На доске принялись выстраиваться столбики угловатых цифр.
- Давай я еще чайку приготовлю, а? - предложила нянюшка, явно испытывая облегчение от того, что все так благополучно закончилось.
- Гм-м-м? - промычала матушка. Внимательно изучив результат, она дважды подчеркнула его. - Но ты ведь получила удовольствие? - вдруг спросила она. Ну, то есть от своей писанины?
Из-за двери, ведущей в буфетную, высунулось радостная голова нянюшки Ягг.
- О да! - воскликнула нянюшка. - Деньги для меня не важны,
- А считать ты никогда не умела? - с той же задумчивостью продолжала матушка, обводя итоговую цифру в кружок.
- Эсме, ты ведь меня знаешь, - весело чирикнула нянюшка. - Терпеть не могу эти задачки. Сколько будет, если от двух фартингов отнять одну миску с бобами...
- Ну и хорошо. Потому что, согласно моим расчетам, господин Козлингер должен тебе гораздо больше, чем три доллара. Это если по-честному.
- Не в деньгах счастье, Эсме. Главное - здоровье, а остальное все...
- Итак, согласно моим расчетам и если по-честному, он должен тебе от четырех до пяти тысяч долларов, - так же спокойно произнесла матушка.
В буфетной что-то грохнуло.
- В общем, хорошо, что для тебя счастье не в деньгах, - рассуждала матушка Ветровоск. - Иначе тебе было бы совсем кисло. Ну, то есть если бы для тебя деньги что-то значили.