Еще нянюшка вспомнила, что Агнессу всегда отличала задумчивость и некоторая робость, как будто тем самым девушка пыталась хоть немножко уменьшить занимаемый ею объем мирового пространства.
Однако она демонстрировала все признаки пригодности к ведьмовскому ремеслу. И неудивительно. Ничто так не стимулирует древние магические струны, как чувство отличности от других людей. Именно поэтому Эсме настолько преуспела в ведьмовском деле. Агнесса любила носить сентиментальные черные кружевные перчатки, лицо она пудрила бледной пудрой, да к тому же называла себя Пердитой плюс странная буква с хвоста алфавита. Все это говорило о том, что у девушки есть перспектива. Ну а наносное... Оно быстро испарилось бы, стоило только Агнессе познакомиться с ведьмовством поближе.
Нужно было повнимательнее отнестись к этому ее увлечению пением. Сила, таящаяся в людях, пробивается наружу самыми разными способами...
У музыки и магии много общего. Во-первых, они начинаются с одной буквы. А во-вторых, невозможно заниматься одновременно и тем и другим.
Проклятье... Нянюшка серьезно рассчитывала на эту девушку.
- Она выписывала ноты из самого Анк-Морпорка, - прервала ее размышления госпожа Нитт. - Вот, полюбуйся.
Она передала нянюшке несколько бумажных стопок.
Нянюшка просмотрела листки. В Овцепиках песенники были довольно широко распространены, и распевание песен считалось третьим самым популярным занятием, которому хорошо предаваться долгими зимними вечерами. Но на этих листках были записаны не просто песенки. Таких длинных песен не бывает.
- "Так паступают все Гиты", - прочла нянюшка. - "Скротские мейстерзингеры".
- Это все ненашенские песни. Заграничные, - гордо прокомментировала госпожа Нитт.
- Ненашенские - это точно... - задумчиво кивнула нянюшка.
В устремленном на нее взгляде госпожи Нитт читалось ожидание.
- Что? - нахмурилась нянюшка.
Госпожа Нитт посмотрела на ее пустую чашку, а потом снова перевела взгляд на нянюшку.
- А, ну да, - догадалась нянюшка. Вздохнув, она отложила странные песенники в сторону. И все-таки матушка Ветровоск права. Они ведьмы, и этим сказано все. А людям от ведьм только одно и нужно.
- Что ж, пора и за дело... - нянюшка попыталась улыбнуться. - Давай теперь посмотрим, что уготовила нам судьба, коварно принявшая обличье этих высохших чаинок.
Придав лицу положенное оккультное выражение, она заглянула в чашку.
Которая буквально секунду спустя ударилась о пол и разлетелась на сотни осколков.
Это была маленькая комнатка, которую разделяла на две половинки тонкая переборка. В негласном оперном табеле о рангах младшие хористы шли следом за рабочими сцены и их подмастерьями.
В этой полкомнатке места хватало только для кровати, небольшого шкафчика, туалетного столика и довольно неуместного здесь огромного, размером с дверь, зеркала.
- Внушительно, а?! - воскликнула Кристина. - Зеркало пытались вынести, но оно, по-видимому, вделано в стену!! Здорово, что его не вынесли, правда?! Оно мне еще очень пригодится!!
Агнесса промолчала. В ее половинке комнаты зеркала не было. И это ее только радовало. Она с настороженностью относилась к зеркалам, и вовсе не потому, что ей не слишком нравилось отражаемое в них. Просто зеркала как-то... гм, беспокоили ее. Порой ей казалось, что они ее рассматривают. Изучают. Агнесса терпеть не могла, когда на нее таращились.
Кристина встала на свободный пятачок посреди комнатки и закрутилась волчком. Словно какая-то искорка, подумала Агнесса, невольно залюбовавшись. Что-то в Кристине наводило на мысль о блестках.
- Ну разве не мило?! - воскликнула та.
Не любить Кристину было все равно что не любить маленьких пушистых зверюшек, Кристина именно такой и была - маленький пушистый зверек. Может, кролик.