– Видишь ли, мой дорогой, я не так уж этим озабочена, как это тебе может показаться. Но твоя мама чувствует себя не очень хорошо. Она уже не в состоянии присылать столько денег, как раньше. А твоя школа стоит недешево. Я просто не знаю, что нам делать! Ты уже большой и прекрасно понимаешь, что от твоего дяди Джозефа, увы, толку мало. А те жалкие сбережения, что у меня оставались, подходят к концу.
Филипп был ошарашен. Мама больна! Тетя на этот раз даже не получила от нее денег. Это ужасно!
– Что с мамой? – испуганно спросил он.
– Она очень плохо себя чувствует, измоталась на работе, ее мучает сильный кашель, – призналась тетя Полли. – Доктор сказал, ей необходим длительный отпуск, лучше всего поехать к морю. Но она не может бросить работу!
– Тогда я не пойду больше в школу, – решительно заявил Филипп. – Я найду себе работу и буду зарабатывать деньги. Мама не должна так надрываться ради нас.
– Нет, ты не можешь работать! – возразила она. – Боже упаси, тебе еще нет четырнадцати! Нет уж, раз я получу кое-какие деньги от господина Трента, нам будет немного полегче.
– Этот дом такой огромный, – сказал Филипп, который только сейчас заметил, какой усталой и измученной была тетя. – Почему мы живем здесь? Почему бы нам не уехать отсюда и не снять где-нибудь хорошенький маленький домик? Тогда тебе не придется так много заниматься хозяйством и, быть может, не будет так одиноко, как в Роки-Ледж: ведь, кроме нас, тут никто не живет!
– Это было бы прекрасно, – снова вздохнула тетя Полли. – Но кто купит наш дом, который уже наполовину развалился, да еще стоит в таком уединенном месте, где постоянно дуют ветры, а море часто штормит? К тому же я никогда не смогу уговорить твоего дядю уехать отсюда. Он любит этот дом и эти места и знает о них больше, чем кто-либо. Так что ничего не выйдет! Постараемся как-нибудь продержаться, пока вы с Диной не подрастете и не начнете зарабатывать.
«И я тогда смогу позаботиться о маме, и мы все вместе заживем счастливо», – подумал Филипп, спускаясь вслед за тетей по лестнице, чтобы принести матрац.
Он позвал Джека, и они вдвоем, пыхтя и отдуваясь, затащили тяжеленный матрац наверх, в круглую комнату, а Кики то и дело подбадривал их криками. Йо-Йо раздражал этот шум. Похоже, он решил, что попугай кричит специально, чтобы действовать ему на нервы. А Кики, словно почуяв его враждебность, старался подкараулить негра и неожиданно кричал прямо у него над ухом, так что тот вздрагивал от испуга.
Йо-Йо внес в их комнату столик и чемодан Джека. Поставив вещи рядом с матрацем, он выглянул из окна. Филипп заметил, что настроение у негра было неважное. Он вообще не отличался веселым нравом, но сегодня выглядел особенно мрачным.
– В чем дело, Йо-Йо? – поинтересовался мальчик, который привык не обращать внимания на угрюмый нрав слуги. – Опять увидел «духов»?
Филипп с Диной часто посмеивались над его выдумками о «духах», которые расхаживают по ночам. Йо-Йо скорчил недовольную гримасу.
– Госпожа Полли не должна была пускать вас сюда. Я ей это говорил. Это плохая комната. Отсюда виден Мертвый остров, когда нет тумана. А это плохо – смотреть на Мертвый остров.
– Не валяй дурака, Йо-Йо, – рассмеялся Филипп.
– Не валяй дурака, Йо-Йо, – тут же повторил за ним Кики, в точности скопировав голос мальчика.
Негр мрачно сверкнул глазами на попугая и двух друзей.
– Послушай меня, Филипп, – сказал он, – и ни когда не смотри в сторону Мертвого острова. Это единственная комната, из которой его видно, и потому она – плохая комната. Ничего там нет хорошего, на этом острове. Там живут скверные люди. Сколько я себя помню, оттуда всегда приходило зло.