Говорят даже, что иногда любят скверных людей, отлично понимая, насколько они плохи, и губят свою жизнь. Значит, в конце концов, любим не мы? Значит, это за нас? За нас действует какая-то обязательная к исполнению инструкция воткнутая в самую нашу середку неизвестно кем и куда более сильная, чем наши разум и воля. Но тогда не самому человеку нужно и то, что будет после его смерти, а тому, Тому Самому составителю инструкций! Однако же, - как нелепо я создан: зачем думаю непременно о том, что от меня не зависит? Почему меня интересуют только такие вот гнусные вещи? Или и все думают о том же, только притворяются, что им на все плевать? Тогда непонятно, зачем притворяться. Зачем на все плевать, и почему на все плевать модно и красиво? Я начал дневник, потому что можно запомнить факт, дело, мысль, но нельзя запомнить внезапный холод в животе, когда однажды почувствуешь вдруг, что тоже умрешь. И какая разница при этом, что "еще не скоро"? Для кого - не скоро? Разве хватит мне шестидесяти - семидесяти лет, что еще ждут впереди, для всего того, чего хотелось бы? Нет, смерть - это очень скоро, и я смогу отдалить ее только если смогу в каждой минуте разместить как можно больше дел, мыслей и впечатлений. А как быть с тем, что за делами время летит куда быстрее? Может быть, папа, выпив сто пятьдесят за обедом и запив их бутылкой пива, - тоже удлиняет жизнь? Он тогда сидит, чуть откинувшись, на диване, гладит усы, смотрит в пол чуть поверх живота и молчит. Кажется, - в это время он даже почти что совсем не моргает. Что видится ему в эти минуты, я не знаю, о чем думает, и думает ли вообще - тоже. Но ведь он же не йог, чтобы просто отключить голову на час или полтора! Все, на первый раз закругляюсь: уроки я выучил, но мать зовет с собой в облисполком. Сегодня такой день, что одной ей с уборкой не справиться. Еще: дал почитать "Копи царя Соломона" и взял "Спартака" Джиованьоли. Хоть будет чего почитать перед сном. Дат ставить не буду: что мне в них?!
II
Сегодня мать сразу же по приходу домой уперла руки в бока и заходила вокруг меня треугольными кругами. На лице у нее при этом было выражение, которое (так мне почему-то кажется) бывает у доминантных крыс, когда они бывают недовольны кем-то из парий: те, кстати, от этого просто дохнут, - без всякого физического насилия.
-Ма, в чем дело?
Ну, тут она и заголосила:
-Придурок! Блаженный! На весь (это у нее получилось вроде "на`весь", слитно и с ударением на первом слоге) двор нас с отцом позоришь!!!
-Да в чем дело-то? Скажи толком!
-Он еще спрашивает...- ну и т.д.
И хоть я и не считаю себя особенно глупым, но суть дела из ее причитаний до меня дошла только минут через двадцать: оказывается, ее сегодня подозвали к себе наши наскамеечные бабушки, и главная из них, Вера Леонидовна, нахмурила бровки и проговорила озабоченно-участливым тоном:
-Слушь, Татьян, у тебя парень-то как? Вполне здоров?
-Да вроде не жалуется... А что?
-А ты приглядись, приглядись! Сама знаешь, главное - вовремя спохватиться... Врачу там показать, который по нервам, или еще чего...
-А что такое?
-Да сколько дней смотрим и каждый день видим, как он у тебя из школы идет... Глаза в землю, ногами загребает, руками размахивает, а сам все бормочет что-то себе под нос. Чай, знаешь, кто сам с собой-то разговаривает? Сестра-то у него вон какая...
И пока их председатель вела такого рода переговоры, остальные члены судилища в подтверждение святой истинности ее слов только кудахтали: "Да, да, да..." - и с видом полнейшего сочувствия моей матери сокрушенно качали пустыми головенками... Я прямо-таки вижу эту картину! Нет, ну чистой воды змеилище (поприще змей)!!!
-Ма, я учусь хуже других? Дома что-нибудь не так делаю? Тебе хоть раз худое подсказал? Нет!? Так что ты этих дур слушаешь?
-Не с-смей так говорить о старших!!! - Ну и т.д.