Феликс посмотрел на его изможденное лицо, кожу цвета говядины с длинными незаживающими расчесами. Пальцы у Вана дрожали.
— Ты пьешь достаточно воды?
— Весь день, каждые десять секунд. Что угодно, лишь бы брюхо не было пустым. — Он показал на стоящую рядом с ним полную воды двухлитровку от «Пепси».
— Надо устроить совещание, — решил Феликс.
***
В первый день их было сорок три. Теперь осталось пятнадцать. Шестеро отреагировали на сообщение о сборе своеобразно — просто ушли. Все и так знали тему совещания.
— И ты допустишь, чтобы всё попросту развалилось?
Только у Сарио еще осталось достаточно энергии, чтобы разозлиться по-настоящему. Он будет злиться до самой могилы. На горле и лбу у него даже выступили вены. Он потрясал кулаками. Завидев его, остальные сразу встрепенулись и не сводили с него глаз, забыв о необходимости поглядывать в окошки чатов или журналы трафика.
— Сарио, ты что, издеваешься? — вопросил Феликс. — Ведь это ты хотел прикончить сеть!
— Я хотел сделать это чисто! — рявкнул Сарио. — И не желал, чтобы она истекла кровью и померла навсегда, дергаясь и задыхаясь. Это должно было выглядеть общим решением глобального сообщества тех, кто ее поддерживал и обслуживал. Утвердительным поступком, совершенным руками людей. А не победой энтропии, хакерских программ и вирусов. Черт побери, вот что сейчас происходит в сети!
В кафе на верхнем этаже по всему периметру имелись окна из закаленного стекла, отклоняющие свет. Обычно жалюзи на них были опущены. Теперь Сарио промчался вдоль окон, поднимая жалюзи. Феликса изумило, что у Сарио еще осталась энергия, чтобы бегать. У него едва хватило сил подняться по лестнице в кафе.
Помещение заливал резкий дневной свет. За окном был ясный солнечный день, но куда бы ни падал взгляд из этой высокой точки над горизонтом Торонто, везде поднимались столбы дыма. Башня в центре города, гигантский модернистский кирпич из черного стекла, извергала в небо пламя.
— Сеть разваливается, как и все вокруг. Слушайте, слушайте. Если мы бросим сеть умирать медленно, какие-то ее части останутся живы еще несколько месяцев. А может, и лет. И что будет по ней гулять? Трояны. Черви. Спам. Системные процессы. Зональные пакеты данных. То, чем мы пользуемся, разваливается и требует постоянного обслуживания. То, что мы отвергаем, не используется и может жить бесконечно. Мы собираемся оставить после себя сеть, похожую на мусорную яму, набитую промышленными отходами. Это и станет нашим наследием — памятью каждого удара по клавиатуре, которые делали вы, я и кто угодно и когда угодно. Дошло? Мы собираемся бросить ее подыхать медленной смертью, как раненую собаку, вместо того, чтобы прервать ее мучения одним выстрелом в голову.
Ван почесал щеки, и Феликс увидел, что он вытирает слезы.
— Сарио, ты и прав, и не прав, — сказал он. — Оставить сеть ковылять понемногу дальше — правильно. Мы все еще долго будем понемногу ковылять, и, может быть, она еще кому-нибудь пригодится. Если где угодно в мире хотя бы один пакет данных будет передан от одного пользователя другому, то сеть сделает свое дело.
— Хочешь убить ее чисто, можешь это сделать, — заявил Феликс. — Я премьер-министр, и я так решил. Я сообщу тебе корневые пароли. И всем вам тоже. — Он повернулся к белой доске, на которой работники кафетерия обычно писали название текущего фирменного блюда. Теперь доску покрывали останки жарких технических дебатов, которые вспыхивали между админами с первого дня.
Он расчистил на доске рукавом кусочек места и стал писать длинные и сложные буквенно-цифровые пароли, сдобренные знаками препинания. У Феликса был дар запоминать пароли такого рода. Он сомневался, что это ему когда-нибудь еще пригодится.
> Мы уходим,конг.Горючеевсеравнопочтикончилось
> да что ж тогда правильно.