Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
– Я не хотел… – пробормотал Лосев и, обернувшись к дежурной, извинился: – Простите меня, ради бога… Простите… Я так взволнован сейчас…
– Понимаю, – сочувственно кивнула головой девушка. Свободно утопить могли подругу. – Потом, помолчав немного, добавила уже с улыбкой: – Следовало бы оштрафовать вас, товарищ, но, должна признаться, вы себя молодцом вели.
– Ох и достанется мне, если отец узнает, – усмехнулась Ирина.
– А вы, если папеньку боитесь, не катайтесь на шверботах в такую погоду, – заметил стоявший до сих пор молчаливо и сурово пыхкавший трубкой капитан спасательного катера. – И плавать научиться нужно. На аспиранта выучились, а плавать не умеете. Стыдно!
Тем временем швербот вернулся. Матрос принес одежду. Они оделись и пошли к выходу. Лосев остановил первое встречное такси. Не прошло и получаса, как Ирина была дома.
– Может, зайдете, Георгий Степанович? – спросила она, выходя из машины.
– В таком виде? Ни в коем случае. И потом, сегодня мне нужно быть еще на станкостроительном. Другим разом, если позволите. Вы на меня не обижаетесь, Ирина Антоновна?
– Обижаться?.. На вас?.. Вы же мой спаситель! Спаситель! – рассмеялась она. – Право. это звучит романтично. Но не дай бог отец узнает. Так что… Молчок, а, Георгий Степанович? – заговорщицки прищурилась она.
– Молчок! – приложил палец к губам Лосев. Ирина незаметно проскользнула в свою комнату, переоделась. Отец работал. Ступая на носках, Ирина прошла к нему в кабинет и, подкравшись сзади, обняла за плечи.
– Приехала уже, стрекоза! – потрепал ее по щеке Антон Романович. – Ну, как отдохнула?..
– Чудесно, папа!.. Загорала… Каталась на шверботе…
– В такую погоду?.. Я так и знал! – с огорчением произнес Антон Романович.
– Какой ты, право, – обиженно надула губы Ирина. – Вечно у тебя страхи. Ведь я уже не маленькая.
– Для меня ты всегда останешься маленькой, – поднялся Антон Романович. – Будем обедать, Иринушка. Я, признаться, проголодался, как волк.
“Как быстро летит время! – с грустью думал иногда Браилов, глядя на дочь. – Кажется, совсем недавно девчонкой была, в седьмом классе училась, а сейчас…”
Немного суровый, как и все сибиряки, профессор Браилов всю свою нерастраченную любовь перенес на Ирину. Она стала постоянным источником его радостей и тревог. Да, тревог. Он постоянно боялся за нее. Пошла в город… А вдруг под машину попадет?.. Уехала в санаторий… Тоже волнение… На пляж побежала – мало ли что может произойти на море? Вот и сегодня… Такой ветер, а она – кататься на шверботе. Сегодня, конечно, что-то случилось, – думал он, искоса поглядывая на дочь. – Возбуждена, старается не смотреть в глаза…
Ирина с напускной непринужденностью рассказывала о чем-то, чувствуя на себе настороженный взгляд отца, и волновалась еще больше. Наливая компот, она пролила на скатерть.
– Никак не успокоишься, а? – заметил Антон Романович.
– Это ты все волнуешься, папа, – усмехнулась Ирина, – и знаешь, откуда у тебя эта тревога? От переутомления. Вот откуда.
– Возможно, – рассеянно согласился Антон Романович.
6. ЛОСЕВ НЕРВНИЧАЕТ
Проводив Ирину, Лосев сразу же поехал домой, переоделся и отправился на завод.
Новый цех автоматной линии поражал своими размерами. Длинные ряды станков, блеск металла и кафеля, море мягкого света и чистота, почти лабораторная чистота, все это производило впечатление чего-то сказочного, нереального.
У пульта собрались инженеры-строители, конструкторы, представители администрации во главе с председателем совнархоза. Главный конструктор, уже пожилой человек с ежиком серебристых волос на круглой голове, старался изо всех сил держаться спокойно. Но его выдавали руки: он то вытирал их носовым платком, то принимался расстегивать и снова застегивать пуговицы своего чесучевого пиджака.