Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
А уж смекалка-то у нас есть. У нас много смекалки. Вот глядите – консервная банка! Вот она где, смекалка-то!
– Не вижу здесь особенной смекалки, – заметил капитан.
Он, кажется, немного ревновал к такой большой таракановской смекалке.
Кроме того, капитан чувствовал, что Тараканов своей неумеренной смекалкой защищает право на ношение рыжих усов.
– Баночка лежит ненатурально! Она лежит донцем к нам, а дыркою чуть правее. Надо и нам подаваться правее.
Они подали правее и скоро наткнулись на бутылку из-под «Нарзана», чьё горлышко забирало ещё правее.
– Так, – сказал старшина, – глянем по направлению бутылочного горлышка. Так, так. Улица Сергеева-Ценского, дом 8.
– Надо проверить, – сказал капитан.
Здесь автор должен на всякий случай отметить, что капитан и старшина были в штатском.
– Нехороший дом, – сказал капитан, принюхиваясь, – от него чем-то пахнет.
– Не укроп ли?
– Да нет, чесноком и, кажется… порохом.
– Папиросы пятого класса… вон окурок валяется.
Долго и нудно капитан стучал в дверь. Профессиональный стук капитана растряс английский замок, в нём что-то пискнуло, и дверь отворилась.
Капитан осторожно ступил в дом. Усы Тараканова потянулись за ним. В сенях было пусто. Оцинкованные баки валялись в углу и разбитые умывальники, а в комнате капитан сразу увидел большой шкаф-гардероб.
В шкафу что-то слышалось и шевелилось.
«Там кто-то есть!» – знаками показал капитан Тараканову, который постепенно всасывался в комнату.
«Надо брать!» – ответил усами старшина.
«Валяйте!» – взглядом приказал капитан. Старшина подкрался к шкафу, распахнул дверь и просто крикнул:
– Вверх!
И тут же из шкафа – руки вверх! – выступил человечек с небритым подбородком.
– Меня сюда запрятали, – сказал он улыбаясь.
– Кто вы? – сбоку с револьвером в руке спросил капитан.
– Я – Носкорвач. Носки рву. Мне мама как купит носки, два дня поношу, глядишь – уже дырка на пятке. «Тебе, говорит, надо железные носки». Но я и железный разорву. Пойдёмте в шкаф, я покажу, сколько там рваных носков валяется. Даже неудобно.
Минуты через три, как потом подсчитали, капитан Болдырев и старшина Тараканов поняли, что перед ними круглый сумасшедший. Он совал им под нос рваные носки, зазывал их в шкаф, просил подобрать пару какому-то подозрительному носку в полосочку – в общем, валял большого дурака.
– Слушай, Носкорвач, – раздражённо сказал старшина, – кто тебя в шкаф запрятал?
– О! – напугался Носкорвач. – Это большая тайна!
Тут он принялся раскачиваться, читая стихи Редьярда Киплинга:
Это рассказывать надо
С наступлением темноты,
Когда обезьяны гуляют
И держат друг другу хвосты…
– А вы ведь не обезьяны, – неожиданно трезво заметил он. – Вы – оперативники, вам рассказать я никак не могу.
– Мы тебе новые носки подарим, – заманивал старшина. – С шерстяною пяткой.
– Правда? – обрадовался Носкорвач. – Ну, тогда скажу: «Пахан». Только мне носки сорок третьего размера.
– Для тебя хоть сорок четвёртого.
– Ну, тогда я всё расскажу. Пришёл человек. А Пахан чай пил. Вот они вдвоём и убежали, а меня в шкаф запрятали. «Сиди, говорят, пока за тобой не придут». Нет ли у вас пирожка с печёнкой? А ещё я люблю жареные грибы, и вообще мне надо побольше снеди. У вас есть снедь?
– Снеди нету! – строго отвечал старшина.
– Как же так? Оперативные работники, а снеди не имеют! Странно!
– Куда же они убежали? – спросил капитан.
– Туда, где шарики катаются.
Глава десятая. Взгляды в полной темноте
Пуля-дура, как уже говорилось, вылетела из пистолета и полетела в открытую Васину грудь. Быстро, стремительно преодолевала она сантиметр за сантиметром и скоро должна была вонзиться в сердце.
Она летела и по дороге немножечко умнела.