Всего за 13.28 руб. Купить полную версию
У одного высокого в руках то ли ружьё, то ли палка.
Петька вспомнил про документы Самоволина и побежал в капитанскую рубку.
— Федор Иванович, — сказал Петька, — мне Самоволин документы дал про экспедицию, которая пропала.
— Ну и хорошо, дал, значит, доверил.
— Он мне дал прочитать, а потом, говорит, отдашь
Федору Ивановичу, а мы с Таней прочитать не успели, а нам интерес…
— Не горюй, Петька, читайте на здоровье, через полмесяца, ну, в крайнем случае, через месяц, я опять тут буду, а Казимира я предупрежу…
Бревенчатая пристань, плавно покачиваясь, приближалась.
— Стоп, машина, — крикнул Федор Иванович, — всем наверх, приготовиться к швартовке.
На пристани бородатые люди тоже заволновались. У высокого оказалась в руках не палка, а ружьё. Длинноствольная двустволка. Гарновского среди геологов не было. В стороне от пристани сидел на камне мужчина без бороды, и, не обращая внимания на баржу, играл на гитаре, и пел.
…А назавтра быстрые олени.
Унесут в неведомую даль.
Уезжала ты одна по Лене,
Увозила радость и печаль…
У домика на крыльце сидела нерусская старуха. Она чинила меховую шапку и в такт песне покачивалась, словно ехала на олене.
— Играет Васька Жухов, — прошептала Любка. — А на крыльце сидит Додоевна, сторожиха. Её старик в экспедиции конюхом числится. По нации они эвенки,
— А высокий кто? — спросил Петька.
— Заместитель Гарновского, взрывник Колёсников, он поёт лучше Васьки Жухова в тыщу раз.
Разрыв между баржей и причалом стал не больше метра. Жухов вдруг положил гитару и в три прыжка был на пристани. Слёту перемахнул на палубу, схватил кормовой трос и метнулся обратно. Быстро закрутил трос вокруг сосны. Колёсников и рыжий геолог в телогрейке притянули к пристани нос баржи. Борт «Таёжницы» вплотную притёрся к настилу. Жухов, теперь не торопясь, но ловко, словно кошка, перескочил на палубу. Зыркнул глазами по Петьке, а потом по Тане. Протянул руку Федору Ивановичу.
— Здравствуй, капитан, все живы-здоровы?
— Слава богу, все благополучно, — ответил Федор Иванович, — а как тут у вас, изменений нет?
Жухов засмеялся:
— Гарновского нет, а значит и изменений нет, — и опять неприятно стрельнул глазами по Петьке,
Подошёл Колёсников, улыбнулся, подал всем руку, а Федора Ивановича обнял:
— Молодец, капитан, вовремя груз доставил. Мы шпуры под скалу пробили, а закладывать нечем, последний запас взрывчатки неделю назад израсходовали. — Колёсников вдруг выпрямился во весь рост и, шутливо приложив руку к голове, как военный, произнёс: — За отличную работу вся команда награждается торжественным ужином. — Рука метнулась в сторону домика. — Прошу проходить. Додоевна, встречай гостей?
— Хнешно, встречу, — ответила Додоевна, — ужин шибко богатый нонче, не стыдно встретить, — и зашла в избу.
Федор Иванович позвал к себе в рубку Колесникова и Жухова подписывать бумаги. Через стекло было видно, что Колёсников бросил взгляд на Таню и Петьку. Стало понятно: старый капитан рассказывает о своих младших матросах. Петька спустился в кают— кампанию, оделся и, схватив уватовский вещмешок с документами Самоволина, выскочил на палубу.
Тётя Нина, Любка и Таня сидели уже на крылечке дома. Как только Петька подошёл к ним, из-под крыльца вылезла собака — серая, похожая на старого волка. Она сразу направилась к Петьке, неторопливо обнюхала вещмешок и слегка вильнула толстым хвостом.
— Линда, Линда, — позвала Любка, но та на неё не взглянула и прижалась тёплым боком к Петькиным ногам.
Геологи приступили к разгрузке баржи. Колёсников спустился в трюм и подавал оттуда ящики с красной полосой на боку. Люди подходили по одному.