Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
Под птицами к стене была приделана бочка с надписью «Пиво», рядом стояла мельница с красными крыльями. А в самом нижнем ряду мишеней разместился настоящий зоопарк: рябой боевой слон, тигр, подкрадывающийся к антилопе, жираф. Неведомо как и заяц затесался в эту компанию, прилетевшую в город Карманов прямо из джунглей.
– Бей в тигра! – сказал Крендель таким тоном, будто слон был у него в кармане.
Я поцелился в тигра, в жирафа и, в конце концов, выбрал сундучок, который притулился сбоку. Что-то таинственное было в этом сундучке. Хотелось узнать, зачем он висит такой простенький среди ярких мишеней.
– Ты в сундучок не целься, – сказал Кожаный. – В сундучок стреляют самые лучшие стрелки. Цель в слона.
Я прицелился в слона.
– Бери чуть ниже, – командовал Кожаный. – Под самую кнопочку. Плавно нажимай спуск, не дергай.
Я подвел мушку под самую кнопочку и плавно нажал. Винтовка сухо треснула, а слон, который до сих пор крепко стоял на ногах, вдруг рухнул на колени.
– Вот это стрелок! Слона подбил! Хочешь еще разок?
– Еще бы, – ответил я.
– Хватит, – сказал Крендель, побледневший от огорчения. – Некогда нам стрелять.
– Что такое?
– Дело есть… Надо поговорить… В тот раз я спрашивал насчет парикмахерской, так не в ней дело…
– Что за чушь! – плюнул Кожаный. – Опять парикмахерская?!
– Да нет… дело в том, что мы ищем монахов.
– Монахов?! – изумился Кожаный, привстал и, как мне показалось, немного побледнел.
– Монахов, – подтвердил Крендель. – Вот и хотели у вас спросить, посоветоваться, как их найти, может, вы слыхали…
Кожаный заволновался. Оглянулся зачем-то на дверь и тихо спросил:
– Каких монахов?
– Наших, – ответил Крендель, тоже понизив голос.
– Сколько же вам надо монахов?
– Пять.
Кожаный снял кожаную кепку, вытер пот, выступивший у него на лбу.
– Не много ли? – сказал он. – Может, одного хватит?
– Нам хотя бы Моню, – жалобно ответил Крендель.
– Моню? – изумился Кожаный. – Что ж вы раньше-то молчали? Надо было сразу дело говорить. Все монахи здесь, а Моня… – вдруг он замолчал и приложил палец к губам.
Дверь дернулась, и в тир вошел новый посетитель.
– Почем выстрел? – спросил он, подходя к барьеру.
Это был тот самый Веснушчатый нос, которого звали Василий.
Стрельба по-кармановски
– Пять копеек, – недовольно ответил Кожаный, делая нам знаки пока помолчать.
– А сколько всего мишеней?
– Десять.
– Вот полтинник, – сказал Нос, выкладывая на прилавок деньги.
– Ого! – восхитился Кожаный и подмигнул нам. – Десять выстрелов! Может быть, лучше одиннадцать или двенадцать?
– Хватит десяти.
– Вот это я люблю. Ты, оказывается, настоящий стрелок.
– А вы, оказывается, не только на рынке торгуете.
– Торговля – это так, ерунда. А сердце мое здесь.
– Оно у вас тоже кожаное? – спросил Нос. – Не дожидаясь ответа, он вскинул винтовку и выстрелил.
Пуля ударила в кнопочку – утка железно крякнул и перевернулась.
– Отличный выстрел! – похвалил Кожаный. – А сердце у меня мягкое, отзывчивое. По правде говоря, оно – золотое.
– Может, алмазное? – спросил Василий и выстрелил в гуся.
Гусь рухнул.
Кожаный нахмурился.
Василий перезарядил винтовку и сшиб лебедя. Размахивая длинной шеей, лебедь закачался, как маятник стенных часов.
Веснушчатый ударил в мельницу. Взвизгнула какая-то пружинка – и красные крылья закрутились, замелькали, сливаясь в сплошное розовое колесо.
– Теперь в бочку, – шепнул Крендель, и тут же щелкнул выстрел.
В бочке что-то загремело, и оттуда выскочил ухмыляющийся медведь с кружкой пива в руках.
– Вот какие стрелки у нас в Карманове! – с гордостью сказал Кожаный и похлопал ладонями, изображая аплодисменты. – Ни в Тарасовке, ни в Перловке сроду не было таких стрелков.