- Слышь… Слышь, Леха… А не скажешь, как того крутого, первого, звали?
- Кого, крутого?
- Того, самого первого, на которого твой папаша в Адлере согла…
- А зачем тебе?
- А может, знаю? - прошептал Крендель и воровато оглянулся. - Я многих знаю, у меня ж отец… Ну, ты ж понимаешь…
Корольков на секунду задумался.
- Ленька его звали, Ленька Австрийчик. - Фамилия была придумана по аналогии с Япончиком. - У него, Австрийчика, счет валютный офигенный был в Вене, в Австрии, потому так и окрестили.
Услышанное Мишка переваривал на протяжении второго и третьего уроков, а потом снова подошел к Лехе и спросил:
- А где он сейчас?
- Да кто?
- Австрийчик!
- За границей давно-, - уверенно ответил Леха. - Отец с ним начинал - а сейчас у Отца другие заказчики. - Корольков вздохнул и добавил (для того, чтобы этот придуманный отец казался не таким уж чудовищем): - Мой папуля предпочитает брать заказы у тех… кто вроде Робин Гуда.
Крендель исчез; Леха вновь увидел его после четвертого последнего в этот день, урока.
- Домой идешь?
- Ну да а куда же еще?
- Пошли.
Леха оглянулся. Странно, но Трушкина уже не было. Славка умчался домой, как реактивный самолет…
Пришлось выйти из школы вместе с Кренделем - сенсация дня продолжалась.
С высоты школьного крыльца Леха увидел Славкину спину, маячившую далеко впереди.
Не стал ждать…
- Леха, а -Леха, - отвлёк Крендель. - А кто такой Робин…
- Гуд?
- Гуд.
Дура-а-ак, почитай хотя бы "Айвенго"…
- Мафиози один, американский, - на полном серьезе ответил Корольков. - В тридцатые годы жил, во время сухого закона. Страшно справедливый был. Нападал только на плохих.
- Хм, - произнес Крендель. - А разве такие, справедливые, бывают?
- Полно, - авторитетно заявил Леха. Они как раз проходили мимо трансформаторной подстанции.
Следующие несколько минут поразительно напомнили Королькову первое сентября, когда он возвращался из школы вместе со Славкой Трушкиным: вновь из-за подстанции появилась этакая развеселая компания голливудских киноактеров, вновь на рожах Черепа, Спида, Блэкмора и Цыпы сверкали радостные, но одновременно и жутковатые улыбки…
Только Лехиным спутником на сей раз был не Славка Трушкин, а Мишка Крендель.
Леха обернулся и с подозрением посмотрел на Кренделя. Что, если Мишка сегодня его разыграл, и все крендельское легковерие и даже занудство было не иначе, как спектакль? Леха так и слышал веселое хихиканье, например, Блэкмора: "Все, сливай воду, Моченый, приехали. Как мы с Кренделем тебя, а?"
"Киногерои" медленно приближались. Дроздовский вышел на первый план и обратился… не к Лехе, а к Кренделю:
- Пошли. Важный базар есть.
- Что? - Мишка был удивлен.
А уж какое изумление пронзило Леху - что-то вроде электрического разряда. Корольков едва не завопил: "Эй, послушайте! А как же я?" Но он вовремя опомнился (как-никак, он теперь не маменькин сынок, а киллерский) и лишь окликнул Кренделя:
- Мишка! Слышь, Мишка! Тот бегом вернулся:
- Что?
- Предупреждаю, - Леха сузил глаза и зловеще прошептал: - Об Адлере - хоть одно слово… Хоть кому. Хоть Блэкмору, хоть Черепу… ты труп, и тот, кто узнает, - тоже труп!
- Могила, - также прошептал потрясенный Крендель и на слегка подкашивающихся ногах отправился выяснять отношения со своей тусовкой.
Четверо дружков (среди них - Мишка Крендель) привалились спинами к кирпичной стене трансформаторной подстанции.
Они сидели на асфальтовой отмостке и курили: Мишка - свой "Блэк дэт", Череп, Спид и Цыпа - скрученные в трубки листья мать-и-мачехи.
Царило молчание.
Хмурый Блэкмор сидел в траве напротив четверки и в упор смотрел на Мишку.
- Так что, Крендель? Ты что-то молчишь долго.
- А какое твое собачье дело, Блэкмор? - спокойно поинтересовался Мишка.
Крендель с трудом сдерживался, чтобы не вмазать Дроздовскому. Ишь ты, допрос ему устроил, придурок.
- Тут дело не во мне, - чуть испуганно произнес Блэкмор. - А в тебе. Я-то сразу не поверил, что у него папаша киллер.
- Не поверил? - взвился Мишка. - Хорошо! Пошли к Королькову, блин! Пошли!
Мишка был зол. Знали бы они… Но он ничего не сказал им ни об Адлере, ни о Леньке Австрийчике, ни о Робин Гуде. Но у всего есть пределы, и если эти придурки ему, Кренделю, не верят, то пусть катятся к Королькову, а тот пусть им что хочет, то и доказывает.
Это раньше, когда Корольковы жили в хрущевке, могли с полным правом назвать свою квартиру тихой. В старом доме и стены были толстыми, кирпичными, и обитал там по соседству смирный народец, сплошь одни пенсионеры.
В новой же квартире постоянно присутствовала чужая жизнь, правда, в несколько приглушенном виде. То соседи снизу ругались и посуду били, то этажом выше кто-то в три часа ночи вопил в унисон с магнитофоном: "Казино, казино, казино…" Известное дело: дом - современный, панельный, звукоизоляции почти никакой.
Леха сидел на кухне, обедал. За стеной была лестница, откуда Корольковы постоянно слышали топот, скрип лифта, хлопанье дверей…
Давно привык Леха к такому фейерверку звуков и не сразу заметил, что на лестнице кто-то закричал.
Крик повторился - ложка выпала из Ле-хиной руки. Это был Славкин голос.
Трушкин - кричит?
Леха выбежал в предбанник, оттуда - на лестничную клетку.
- Пусти, гад! - вопил Трушкин. - Не знаю! Пусти-и!
Ответом было хорошо знакомое ржание.
Тусовка Кренделя!
Леха нажал на собачку в замке, чтобы дверь не захлопнулась, и бросился вверх по лестнице. Что там происходит?
- Ты что гонишь? - донесся голос Кренделя. - Как это ты не знаешь, где Моченый живет?
Одолев два пролета в пять прыжков, Леха увидел тусовку Кренделя и Славку. До них оставался еще один пролет.
Трушкина охапкой сжимал Череп, пытаясь подтащить его к мусоропроводу. Отломанная крышка мусоропроводного люка валялась на полу.
- А ты опусти его в люк, Череп, - весело предложил Крендель.
- Стойте! - не помня себя заорал Корольков. - Там же восемь этажей!
Крендельская компания обернулась. Под ногами у Спида стояло синее пластмассовое ведро - наверное, Славкино, мусорное. Спид вдруг врезал ногой по ведру, и оно запрыгало по ступенькам вниз, к Лехе.
А Корольков в этот момент бросился наверх. Ведро попало ему под ногу, Леха споткнулся и упал обеими коленками на край ступеньки.
- Легок на помине, - прищурился Крендель.
Вокруг - на стенах, на заплеванном потолке и даже на лице Кренделя - для Лехи засверкали алмазы. Он съехал на пару ступеней вниз и, согнувшись пополам, упал прямо на лестницу.
- А ты Череп, не смотри, занимайся заморышем, - тихо посоветовал Мишка.
Здоровяк очнулся, послушно потащил Трушкина к крышке мусоропроводного люка.
- Мама! - жалобно воскликнул Славка.
- И-и-и, - кричал внизу Леха. - Га-ды-ы…
Крендель перевел дух и кивнул Черепу. Тот послушно отпустил Трушкина:
- Живи, дохлячок.
- П-п-при… Б-б-бли… - Славка отчаянно заикался.
- Ага, сам пришел, - прошептал Мишка, с удовольствием наблюдая, как Леха пытается подняться на ноги. О Трушкине он уже позабыл. - За…шибись.
Слов Кренделя никто не услышал, потому что из трубы мусоропровода в этот момент донесся шуршащий звук, что-то бумкнуло - парой этажей выше выбросили мусор.
Леха стоял на ногах. Едва - но стоял. Боль понемногу отпускала.
- Ну, блин… - начал Леха и осекся. Крендель смотрел на него с настоящей, как показалось Лехе, искренней улыбкой. Так улыбаются олимпийские чемпионы и продавцы в "Макдональдсе".
- Леха, привет! - сказал Крендель. - Вот, хорошо, что мы тебя встретили!
- Пятнадцать минут назад расстались, - угрюмо ответил Корольков, В голове решительно не укладывалось: то Крендель один, то - другой… Какой же он на самом деле?
- К тебе как раз хотели завернуть, - радостно рассказывал Крендель. Он кивнул в сторону Славки: - Только… этот вот помешал.
Трушкина передернуло. Вот же мразь, подумал Славка, хамелеон, это кто кому еще помешал, ведь он, Славка, пошел мусор выносить - а тут, откуда ни возьмись, эти гады…
- Хорошо, - спокойно ответил Леха, - пошли.
Славка распахнул на него изумленный взгляд.
Тусовка Кренделя стала спускаться вниз. Спид обернулся и, подцепив кроссовкой ведро, метнул в Славку:
- Держи, заморыш недобитый… Трушкин поймал мусорное ведро, как вратарь. Почему Леха улыбается этой мрази? Что у них общего?
- А ты куда? - рявкнул Блэкмор, заметив, что Славка шагнул было вслед. - А ну, вали отсюда, дохляк, двигай ногами, пока…
- Леха, - сказал Трушкин. Корольков обернулся.
- Леха, - повторил Трушкин упавшим голосом.
Корольков ему ничего не ответил, лишь сморщил нос. Славка сглотнул, развернулся и - побежал по ступенькам вверх.
Вслед понеслись свист и улюлюканье:
- Дохля-а-ак… Вали-и-и…
Долго еще в Славкиных ушах стояло это "вали-и-и…", долго Трушкин не мог забыть гримасу на Лехином лице. Неужели для того Корольков назвался сыном киллера, чтобы быть в этой банде на равных?
На своем этаже Леха круто развернулся. Пятеро металлистов стояли перед ним. Они напоминали хоровую группу, вдруг посреди песни забывшую слова.
- Ну? - осведомился Корольков деловито. - Что у вас ко мне?
Крендель нашелся первым:
- Кое-кому сдается, что ты заливаешь насчет отца.