— Перестань паясничать. Мне нужно узнать хозяина одной машины.
— Что, ДТП? На тебя кто-то наехал? Или ты на кого-то наехала?
— Не важно.
— Как не важно? А вдруг ты задавила десять человек и теперь пытаешься с моей помощью свалить вину на другого? Для чего склоняешь меня к разглашению служебной информации. К соучастию в совершенном тобой преступлении.
— Ну хватит! Скажи, можешь помочь или нет?
— ГАИ все может. ГАИ может даже больше, чем уголовный розыск.
— Ну хорошо — поможешь или нет?
— Будет зависеть от твоего поведения. Как ты понимаешь, я рискую своим положением.
— Нет, Воробьев. У нас с тобой все. У нас с тобой тысячу лет все.
— Это у тебя все. А у меня…
— Ты поможешь?
— За что?
— За просто так. Ну или за деньги. Сколько у вас стоит подобного рода услуга?
— Я деньги с женщин не беру. Похоже, правду говорили в очереди. Насчет женщин и гаишников.
— Я тебя очень прошу. Я тебя почти никогда ни о чем не просила. Ну хочешь, я перед тобой на колени встану? Прямо сейчас встану.
— Ну зачем сразу на колени?
— Пошляк!.. И подлец!
— Нет, не подлец. К подлецу ты бы не пришла.
— Хорошо, не подлец. Действительно, не подлец. Просто обиженный мужик. Очень хороший, но обиженный. Мной обиженный. Несправедливо обиженный. Дурой бабой, на которую даже обижаться…
— Для мужа стараешься?
— Для семьи!
— Ладно, давай свой номер.
— Вот. Я его написала…
Воробьев снял со стоящего на столе телефона трубку, набрал номер.
— Егоров? Не в службу, а в дружбу, посмотри в картотеке номер… Когда? А побыстрее нельзя? Да, очень нужно. Через десять минут? Хорошо. Через десять минут, — повернулся он к Татьяне. — Надо подождать.
— Может, я пока в коридоре постою? Там очередь…
— Ничего, посидят. Им полезно. Татьяна заерзала на стуле.
— Как живешь? — спросил Воробьев.
— Хорошо. То есть раньше лучше, а теперь хуже. Поэтому к тебе пришла…
— А так бы не пришла?
— Тут трудно сказать… Я не думала… — засуетилась, забормотала, пряча взгляд, Татьяна.
Но Воробьев смотрел прямо ей в глаза. Очень внимательно смотрел. И очень требовательно.
— Не пришла бы? Нет?
— Понимаешь, Воробьев… — И вдруг, подняв глаза, твердо сказала:
— Нет! Не пришла. Извини, Воробьев, но…
Несколько минут Татьяна и майор молчали, глядя в стороны. Каждый в свою сторону. Больше говорить было не о чем. Потому что самое главное было сказано…
Звонку телефона оба обрадовались, как спасению.
Воробьев быстро схватил трубку.
— Уже нашел? Спасибо тебе. Само собой. С меня… Положил трубку. Пододвинул к себе лист бумаги с номером машины. Что-то быстро написал.
— Фамилия хозяина машины. Его адрес. Его телефон. Все, что ты хотела.
— Спасибо! — поблагодарила Татьяна. — Спасибо тебе, Воробьев. Я знала, что ты поможешь.
И, перегнувшись через стол, чмокнула майора в щеку.
— Хорошая ты баба. Жаль, не моя, — вздохнул тот.
— Ты сам пробросался. Сам сменил одну хорошую на много плохих…
Татьяна быстро пошла к выходу.
Воробьев догнал ее, открыл дверь и несколько секунд, высунувшись в коридор, смотрел в сторону быстро идущей по коридору фигуры.
Очередь, напряженно замерев, смотрела на майора и на уходящую женщину.
— Ну, чего уши прижали? — грозно спросил майор, повернувшись к притихшим водителям. — Как ПДД нарушать, вы все герои. А как отвечать — хвосты поджали. А ну, кто первый хочет у меня права получить?
Желающих не было. Проштрафившиеся водители потупили взоры.
— Смелых нет? Тогда все ко мне в кабинет! Разом! Будем повторять правила дорожного движения. И если вы запнетесь хотя бы на одном пункте…
— Но, товарищ майор, зачем нам знать правила дорожного движения, если мы уже имеем права…
— Это самоуправство…
— Он верно говорит.