Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Глава третья
Помимо получения за один день нескольких газетных вырезок или устного известия о том, что кто-то из вашей семьи продался вашим личным врагам, одно из самых неприятных испытаний в жизни — это собеседование перед устройством на работу. Рассказывать, что ты умеешь делать, рассчитывая на оплату этого умения, — большая нервотрепка. Однажды у меня было очень трудное собеседование с работодателем: я рассказывал о том, как попадаю стрелой из лука в оливку, что способен выучить наизусть целых три страницы стихов, а также определить, не пробуя, положен ли в сырную массу для фондю(блюдо из расплавленного сыра) яд, и все это я должен был еще и демонстрировать. Лучшая стратегия при этом — быть предельно честным, так как худшее, чем может окончиться собеседование, это что вы не получите места и проведете остальную жизнь, добывая пищу в дикой местности и укрываясь под деревьями или под навесом бездействующего кегельбана. Но собеседование бодлеровских сирот с Мадам Лулу перед устройством на работу было куда более тяжелым. Честными они ни в коем случае быть не могли — они притворялись совершенно другими людьми. Самым худшим исходом было бы то, что их разоблачат Граф Олаф и его труппа и оставшуюся часть жизни проведут в столь ужасных условиях, что и думать про это было невыносимо.
— Садитесь, пожалуйста, Лулу будет побеседовать с вами про карнавальную работу. — И Мадам Лулу махнула рукой в сторону круглого стола, где сидели Олаф с компанией. Вайолет и Клаус с трудом уместились на одном стуле, а Солнышко взобралась на другой, и все присутствующие молча следили за ними. Актеры сидели, опершись локтями на стол и хватая угощения прямо руками. Эсме Скволор тянула свое пахтанье, а Граф Олаф, откинувшись на спинку стула, очень, очень пристально глядел на Бодлеров.
— Что-то в вас есть знакомое, — заметил он.
— Наверно, ты и раньше встречал уродов, мой Олаф, — сказала Лулу. — Какие ваши имена?
— Меня зовут Беверли, — ответила Вайолет своим новым, низким голосом, придумав себе имя с такой же быстротой, с какой изобрела бы, к примеру, гладильную доску. — А вторую голову зовут Эллиот.
Олаф протянул через стол руку, чтобы поздороваться, и Вайолет с Клаусом пришлось очень быстро соображать, чья рука у них торчит из правого рукава.
— Очень приятно познакомиться, — сказал Олаф. — С двумя головами, надо думать, живется нелегко.
— Ох да, — пропищал Клаус самым высоким, каким только мог, голосом. — Вы себе не представляете, до чего хлопотно найти подходящую одежду.
— Я заметила, какая на тебе рубашка, — проговорила Эсме. — Очень модная.
— То, что мы уроды, не мешает нам следить за модой, — отозвалась Вайолет.
— А как вы принимаете пищу? — осведомился Граф Олаф. Глаза его горели ярким блеском. — Надо думать, это весьма затруднительно?
— Н-ну… я бы сказал… мы… — растерялся Клаус, но прежде чем он нашелся что ответить, Олаф схватил с тарелки большой початок кукурузы и сунул его детям под нос.
— А ну-ка поглядим, как ты справишься! — прорычал он, и приспешники его захихикали. — Ешь кукурузу, двухголовый урод!
— Да, — поддержала его Мадам Лулу, — так лучше всего проверять, как работать на карнавале. Ешь кукурузу, ешь!
Вайолет и Клаус обменялись взглядом и протянули каждый одну руку, чтобы взять початок у Олафа. Они неуклюже держали перед собой кукурузу. Вайолет нагнулась, чтобы откусить кусок, но при этом нечаянно выдернула початок из Клаусовой руки, и кукуруза упала на стол. Зрители разразились бессердечным хохотом.
— Вы поглядите на них! — со смехом прокричала одна из напудренных женщин. — Даже кукурузу не могут есть! Вот уроды так уроды!
— А ну еще разок, — с гадкой усмешкой приказал Олаф.