Всего за 179 руб. Купить полную версию
Папа поскреб затылок, Алешка хмыкнул, а я взял гвоздодер и начал разбирать постройку.
На следующий день мы все-таки собрали наш хозблок. На этот раз не вверх ногами и не на боку. Маме понравилось. И она сразу устроила новоселье.
Мы перетащили из палатки раскладушки, плитку и все остальное имущество. А мама даже отвоевала себе полочку и поставила на нее своего любимого игрушечного гномика, которого мы когда-то подарили ей на день рождения. А папа поздравил нас, похвалил за хорошую работу и сказал:
– А это вам премия!
Тут я так ахнул, а Лешка так взвизгнул, что чуть нам опять не пришлось собирать наш новый дом по частям. Потому что папа достал из сумки желтый кожаный футляр, а из него - настоящий большой бинокль.
Оказывается, ему подарили этот бинокль на работе. За успешную операцию по обезвреживанию международной банды каких-то жуликов. Именно в этой операции папе и повредила ногу бандитская пуля.
– Вообще-то, - сказал он, - я хотел отдать бинокль маме. Чтобы она всегда знала, где вы шляетесь и чем занимаетесь.
– Вот еще, - усмехнулась мама. - Я и так все про них знаю. Они, например, крутятся возле этого недостроенного дома. Привидения ловят.
– Вот как? - Папа как-то странно взглянул на нас. - И что там интересного?
Пришлось рассказать.
Особенно папу заинтересовали вовсе не вопли в доме, а прихрамывающий человек с фонариком.
– Что же он там делал? - с задумчивой улыбкой спросил папа. То ли нас, то ли себя самого.
– Клад искал, - сказал Алешка, не выпуская из рук бинокль.
– Очень может быть, - неожиданно согласился папа. - У этого дома сложная биография. Я кое-что об этом слышал. Пятнадцать лет назад его начал строить один директор магазина. Кажется, по фамилии Громов. Но достроить не успел, его посадили в тюрьму за разные махинации. Дом конфисковали и решили кому-нибудь продать. А Громов, когда его уводили, сказал: «Тот, кто купит этот дом, очень об этом пожалеет!»
– И что? - Мы слушали очень внимательно.
– Так и случилось. Дом купил и стал достраивать один кооператор - ну, это как сейчас «новые русские». Очень скоро он тоже проворовался и отправился следом за Громовым.
– А дальше?
– А дальше дом купил владелец какой-то фирмы.
– И тоже проворовался? - спросил я.
– Да. Он провернул какое-то дело, связанное с контрабандой, и тоже…
– Отправился следом за ними?
– Так что у этого дома уже четвертый хозяин. Господин Грибков.
Тут и мама заинтересовалась разговором:
– И ты считаешь, что и его ждет та же участь?
– Откуда мне знать? - пожал плечами папа.
А я подумал, что он хитрит. И знает гораздо больше.
– А чем он занимается? - спросила мама.
– По-моему, видеокассетами торгует.
– И чего же он там орал как резаный? - спросил Алешка.
– От страха за свое будущее, - сказала мама. - Я бы ни за что в таком доме не стала жить.
Я бы тоже.
Наш новый дом нас вполне устраивал. Никто в нем до нас не жил, над ним не тяготело никакое родовое проклятие, нашлось у него и еще одно преимущество - у дома был чердак.
Когда мы с Алешкой туда слазили, то очень его оценили. Такой укромный, недоступный, с отдельным входом - по приставной лестнице через узенькое окошко. А из этого окошка был виден весь наш дачный поселок во главе с Мрачным домом.
И мы в один прекрасный вечер изо всех сил заныли за ужином о том, как нам хочется иметь свою комнату.
– Хотеть не вредно, - сказала мама, думая о чем-то своем. - Хоть две хотите. Если найдете.
– Мы уже нашли. Нам чердак нравится.
– Там может жить только кошка, - грустно сказала мама.
– И Лешка, - весело сказал папа.
– И Дима, - ехидно сказал Алешка, - на четвереньках.
Вопрос был решен. Мы забрали со своих раскладушек матрасы, одеяла, бинокль и переселились на чердак. Где получился прекрасный наблюдательный пункт. Безопасный к тому же. И уютный.