Всего за 12.18 руб. Купить полную версию
– У меня голова идёт кругом, – произнесла миссис Кобб.
– Вам надо немного передохнуть, – предложил Квиллер! – Наверху имеются четыре помещения в разных стилях. Я принесу ваш багаж в то, которое отделано во французской манере.
Пока она медленно, постоянно оглядываясь по сторонам, поднималась по лестнице, Квиллер написал несколько слов своему другу в Центр:
Дорогой Арчи!
Миссис Кобб привезла плохие новости. Не нужно говорить, что они повергли меня в ужас. Почему бы тебе не взять неделю отпуска и не прилететь сюда? Ты сменишь обстановку, и мы сможем поговорить.
Квилл
Надписывая конверт, он услышал наверху тревожные крики:
– Что они делают? Что они делают?
Миссис Кобб, что-то невнятно бормоча, быстро спускалась по лестнице. Он поспешил к ней навстречу.
– Там, позади дома, грузовик! Я увидела его из окна. Они крадут из гаража какие-то вещи! Остановите их!
– Не волнуйтесь, миссис Кобб! Это не Цвингер-стрит. Это грузчики из студии местного дизайнера. Они выносят всякое старье перед началом ремонта.
– Это не старье! Остановите их!
Квиллер и миссис Кобб кинулись к грузовику у гаража. В кузов уже начали складывать свернутые в рулоны ковры, старые матрацы, мебель.
– Это же Хунцингер! – закричала миссис Кобб, указывая на потрепанное кресло. – А это настоящее кресло-качалка.
Она заметалась между столиком на рамных опорах, коннектикутским сундучком для приданого и немецким шкафом из Пенсильвании.
Квиллер остановил грузчиков и приказал:
– Сгрузите всё, кроме матрацев, куда-нибудь в гараж. Потом мы с этим разберёмся.
Миссис Кобб просто ослабела от испытанного шока и возбуждения. За чаем она сказала:
– Чудом спасли! Знаете, было время, когда американская старина не очень-то ценилась. Люди сносили добро, нажитое предками, в каретные сараи и покупали английские и французские вещи. Странно, что ваш декоратор не понял их настоящей цены.
"Может быть, и поняла", – подумал Квиллер.
Позднее он провёл миссис Кобб по главным улицам городка.
– Как вам понравились покои во французском духе?
– Не видела ничего более величественного! Тот платяной шкаф с навершием в виде нормандской шляпы, должно быть, относится к началу восемнадцатого столетия. – Стесняясь, она спросила: – Если я буду у вас работать, вы позволите мне производить оценку и для других?
– Конечно позволю. Вы даже можете открыть чайную в подвале и предсказывать будущее.
– О, мистер Квиллер! Вы такой шутник!
Деловая часть Пикакса представляла панораму имитаций шотландских замков, испанских крепостей и котсуолдских коттеджей.
– Всё из настоящего камня, – заметил Квиллер. – Однако выглядит подделкой, как дешёвые киношные декорации.
Миновав студию Аманды (чистый Диккенс) и редакцию "Пикакского пустячка" (средневековый монастырь), они вошли в здание адвокатской конторы "Гудвинтер и Гудвинтер" (влияние Гейдельберга).
Младший партнер – Пенелопа – в это время беседовала с клиентом, но сразу же прервала разговор.
– Хочу вас познакомить с Айрис Кобб, – представил Квиллер. – Я упросил её переехать сюда из Центра и управлять моим хозяйством. Миссис Кобб, это Пенелопа Гудвинтер, мой адвокат.
– Рада познакомиться с вами, – произнесла, домоправительница и протянула руку.
Пенелопа, косясь на украшенную стразами оправу очков, нерешительно пожала руку и произнесла:
– Как любезно с вашей стороны!
А Квиллер продолжал:
– Миссис Кобб знает толк не только в домоводстве. У неё есть лицензия на оценку антиквариата, она составит каталог для вас.
Лицо бывшей квартирной хозяйки просияло а Пенелопа заметно оживилась:
– О, в самом деле? Мы, конечно, должны обсудить размер вашего жалованья. Когда вы приступаете к работе, миссис Кобб?
– Ну, завтра я улетаю и прибуду сюда уже в фургончике, как только упакую свои справочники.
– Судя по всему, – проговорила Пенелопа, – вы предполагаете приехать сюда раньше, чем отремонтируют ваши комнаты. Сейчас они находятся в самом плачевном состоянии.
– Никаких проблем, – вмешался Квиллер. -Миссис Кобб будет проживать во французских покоях. Гаражную надстройку я приберегу для себя.
Пенелопа впала сначала в шок, затем в отчаяние и наконец выдавила улыбку:
– Надеюсь, вы оба останетесь довольны своим жильём. О контракте и некоторых его пунктах поговорим завтра.
– Сегодня я приглашаю миссис Кобб отобедать в "Старой мельнице", – заявил Квиллер. – Может, и вы присоединитесь к нам?
– Спасибо. Большое спасибо, но меня уже пригласили. А сейчас… извините…
– О, какая элегантность! – оценила миссис Кобб позже. – Не представляю, как ей удается так одеваться здесь, в Пикаксе.
На следующий день, посадив домоправительницу в самолёт, Квиллер отчитался в своих действиях перед Мелиндой Гудвинтер. Зеленоглазая, с длинными ресницами, докторша позвонила ему и пригласила отобедать.
– Я угощаю, – заявила она по телефону. – Мне хотелось бы сводить вас в ресторан "Вкусная еда у Отто".
– Никогда не слышал о таком. Как там кормят?
– Паршиво, но до отвала. Это семейный ресторан: никакого спиртного. Вы можете выбрать зал для курильщиков, если не жалеете легких, или зал для крикунов – там запросто лопнут барабанные перепонки.
– От такого предложения я не в силах отказаться!
– По правде говоря, мною движет корысть. Хочу взглянуть на ваш дом. Я никогда там не была. Клингеншоены и Гудвинтеры принадлежали к разным кругам. Встречаемся у Отто в шесть пятнадцать, хорошо? Я закажу отдельную кабину.
В назначенный час Квиллер припарковал свой зелёный маленький автомобиль на переполненной стоянке как раз в тот момент, когда сюда же подкатила Мелинда в серебристом кабриолете.
– Когда же вы купите позолоченный "Роллсройс"? – спросила она.
– Разве я похож на шейха? Пусть мои усы не вводят вас в заблуждение.
– Вы уже наделали шуму, когда решили дать денег городу. Ходят слухи, Пикакс будет переименован в Квиллвилл. Все женщины Мускаунти станут охотиться за вами, но помните: я первая нашла вас.
Ресторан "Вкусная еда у Отто" занимал здание бывшего склада в промышленной зоне Пикакса, Потрепанный ковер напоминал старое солдатское одеяло. А может, таковым и был. Длинные столы покрывали белые листы бумаги. Сияли огни. Стоял невообразимый гул. В зал набились сотни посетителей.
В центре возвышался настоящий алтарь обжорства: огромные пятиведёрные глиняные горшки с водянистым супом, центнеры накрошенного латука, горы жареных цыплят и рыбы, бадьи с картофельным пюре. В стороне, на десертном столе, море белой пены подделывалось под взбитые сливки.
– И часто вы здесь бываете? – поинтересовался Квиллер.
– Только когда развлекаю высокомерных горожан.
Ненасытные посетители делали по три-четыре захода в буфет, но Мелинда настояла на том, чтобы заказать обед по меню и сидеть за столом, который обслуживали официанты.
– Не думаю, – сказал Квиллер, – чтобы ваши кузен и кузина из юридической фирмы часто заглядывали в этот ресторан. – Он рассказал о встрече адвоката с миссис Кобб. – Пенелопа была просто ошарашена, когда услышала, что домоправительница поселится во французских покоях, а я размещусь над гаражом.
В глазах Мелинды блеснул весёлый огонёк.
– Ничего странного. Она и Алекс – последние из гудвинтеровских снобов. Относят себя к лучшим представителям рода. Вы в курсе, что из них двоих мозги имеются у Пенни? Алекс просто зануда с раздутым эго, однако сестра обходится с ним так, словно он мозговой центр в их конторе.
– Красивый парень. Он что, занимается политикой? То и дело летает в Вашингтон.
– Всё гораздо проще, – объяснила Мелинда. – В Мускаунти немало потомственных богачей. И Алекс организует сбор пожертвований в пользу лояльно настроенных политических деятелей. Ему нравится выставлять себя важной персоной, а это дают ему Капитолий и вашингтонские приемы. Вы познакомились с другими Гудвинтерами?
– С Джуниором из газеты. Смышлёный парень. Увлечен журналистикой, но попусту теряет время в этом "Пустячке": газета выглядит как довоенный еженедельник. Я говорил ему, что он должен избавиться от рубричной рекламы на первой странице.
– Я слышала, кузина Аманда собирается отделывать для вас комнаты над гаражом. Она не лягнула вас в голень, не обозвала словом из двенадцати букв?
– Не понимаю, как эта женщина занимается бизнесом. У неё повадки дикобраза.
– Она имеет солидную клиентуру. Ведь здесь в радиусе четырёхсот миль нет другого дизайнера.
Они могли говорить свободно: их кабинка была уединённым островком среди водоворота жующих людей. Громкие реплики счастливых едоков и крики детей отдавались стократным эхом от железных балок и бетонных стен. К тому же здесь было принято стучать ножами по столу, выражая тем самым удовлетворение от съеденной пищи.
Официант оказался весьма услужливым: Мелинда была не только одной из Гудвинтеров, но ещё и врачом. Этот малый даже принёс и зажёг свечу – красный огарок в закопченном стеклянном стакане, оставшийся с рождественской недели. Лично проследил, как жарились две порции щуки, добавил к салатным листьям шпината.
– Не объясните ли вы феномен Гудвинтеров? – спросил Квиллер.
– Всё очень просто. Мы живем здесь вот уже пять поколений. Мой прапрадед был инженером и изыскателем. Его четыре сына сделали состояния на добыче угля. Многие семьи, заимев деньги, уезжали отсюда за границу и выдавали дочерей за аристократов, но Гудвинтеры оставались на месте, занимаясь бизнесом или работая по найму.