Всего за 12.18 руб. Купить полную версию
– Мне будет не хватать тебя и других ребят, Арчи, но я не стану грустить о жаре. Термометр на здании мэрии показывает девяносто пять градусов, – проговорил Квиллер.
– Да, пожалуй, можно печь яйца прямо на тротуарах, – согласился Арчи.
– А в Мускаунти всегда приятный бриз. Нет нужды в кондиционерах.
– Может быть. Но как ты вынесешь жизнь в четырёхстах милях от цивилизации?
– Ты уверен, что современные города – очаги цивилизации?
– Квилл, ты провёл меньше месяца в этой северной глуши, а уже рассуждаешь словно овцевод… Ладно, я переиначу вопрос. Как ты сможешь прожить в четырёхстах милях от пресс-клуба?
– Да, это риск, – согласился Квиллер. – но таковы условия завещания мисс Клингеншоен; или прожить в Мускаунти пять лет, или лишиться наследства.
В клубе, где кондиционер, конечно, не работал они заказали сандвичи с говядиной, джин-тоник для Райкера, чай со льдом для Квиллера.
– Если тебя лишат наследства, кому оно достанется?
– Кому-то в Нью-Джерси. Не хочу кривить душой, Арчи, это было трудное решение для меня. Я колебался, правильно ли бросать работу в солидной газете ради какой-то кучи денег.
– Квилл, либо ты большой оригинал… либо просто сумасшедший. Никто в здравом уме не откажется от миллионов.
– Ну ты же знаешь меня, Арчи. Я люблю работать. Люблю газетное дело и пресс-клубы. Я никогда не нуждался в больших деньгах и никогда не хотел обременять себя собственностью. Остаётся лишь посмотреть, буду ли я чувствовать себя комфортно с деньгами – Деньгами с большой буквы.
– Попытайся! – посоветовал Райкер. – Действительно попытайся. Послушай, а что это за обременительная собственность, которая может разрушить твою жизнь?
– Разного рода недвижимость. Офисные здания и отели на Восточном побережье. Два универмага. Земля в Мускаунти. Половина Мэйн-стрит в Пикаксе. А также дом Клингеншоенов и коттедж в Мусвилле, где мы отдыхали.
– Страшное дело.
– Ты представляешь, мне понадобится прислуга! Кухарка, горничная, садовники. Люди, которые проследят за проводкой, трубами, отоплением, а возможно, и секретарь. Не говоря уж о бухгалтере, финансовом советнике, адвокатах и целой конторе менеджеров. Это не в моём духе! Они хотят, чтобы я вступил в местный клуб и носил сшитые на заказ костюмы!
– Я не тревожусь за тебя, Квилл. Ты останешься самим собой. Тот, кто убеждён в гениальности своего кота, никогда не пойдёт проторенными путями… Вот горчица. Хочешь хрена?
Квиллер поблагодарил и капнул горчицы на мясо.
А Райкер продолжал:
– Ты не станешь никем, кроме себя, Квилл… милый неряха. Ты хоть знаешь, что каждый твой галстук насквозь проеден молью?
– Мне нравятся мои галстуки, – возразил Квиллер. – Они вытканы в Шотландии, и никакая моль их не ела. Прежде чем у нас появилась Юм-Юм, Коко с горя начал жевать шерсть.
– Неужели кошки создали семью? Я думал, они стерилизованы…
– Да, но сиамские кошки не терпят одиночества. Они становятся нервными и начинают творить странные вещи.
В этот момент возле столика остановились два фотографа из "Прибоя" и сочувственно обратились к Квиллеру:
– Старик, ты хоть знаешь, на что согласился? В Мускаунти с преступностью слабо.
– Ничего, – ответил Квиллер. – Выпишем отсюда какого-нибудь уголовника, чтобы полиция не скучала.
Он привык, что коллеги подшучивают над его увлечением криминалистикой. Каждый в пресс-клубе знал, что Квиллер помог полиции раскрыть несколько дел, и каждому было известно, что именно Коко нашёл ключ к разгадке.
Квиллер вновь налёг на бутерброд, а Райкер продолжал пытать:
– А что представляет собой Пикакс?
– Три тысячи человек и четыре тысячи пикапов Я так и называю его: городок Пикапск. В городе один светофор, четырнадцать маленьких ресторанчиков, газета, застрявшая в прошлом веке, и больше церквей, чем баров.
– Тебе следовало бы открыть хороший ресторан и создать собственную газету, раз уж ты теперь при деньгах.
– Нет уж, спасибо. Я собираюсь писать книгу.
– Там интересные люди есть?
– Зря ты думаешь, что в Пикаксе одни овцеводы. Во время отпуска я познакомился с несколькими учителями, инженером, энергичной блондинкой с почты (к сожалению, она замужем), а также двумя адвокатами – брат и сестра, классический тип. Там также живет молодая докторша, с которой я начал встречаться. У неё самые зелёные глаза и самые длинные ресницы, какие ты только видел, и она ими подает сигнал "продолжайте", если только я правильно умею читать сигналы.
– Как тебе удается завлекать женщин почти вдвое моложе тебя? Должно быть, всё дело в твоих дремучих усах?
Квиллер самодовольно пригладил растительность на верхней губе:
– Мелинда Гудвинтер, доктор медицины… Недурная кандидатура для свидания субботним вечером…
– Прямо героиня телесериала.
– Гудвинтер – распространенная фамилия в Мускаунти. Половина телефонной книги отдана ей. Родословная Гудвинтеров восходит к тем временам, когда состояния сколачивались в шахтах.
А сейчас что поддерживает тамошнюю экономику?
– Коммерческое рыболовство и туризм. Мелкие фермерские хозяйства. Кое-что из легкой промышленности.
Райкер какое-то время сурово молчал, жуя сандвич. Он терял лучшего журналиста, а заодно и товарища по ланчам.
– Предположим, ты переедешь туда, Квилл, и передумаешь, прежде чем пройдет пять лет. Что тогда?
– Всё достанется людям из Нью-Джерси. Состояние будет находиться под опекой в течение пяти лет, и всё это время я буду получать лишь процент от прибыли.
– Который исчисляется…
– После уплаты налогов около миллиона в год. Райкер поперхнулся кусочком огурца.
– Любой мог бы… способен был бы… свести концы с концами, имея такие деньги.
– Вы с Рози должны приехать туда на недельку. Свежий воздух… никакой суеты… тишь да гладь. Я имею в виду, что Пикакс не знает уличной преступности. – Квиллер попросил счёт. – Не жди, что я заплачу сегодня за тебя, Арчи. Я пока не видел ни пенса из этого наследства. Извини, не могу остаться на кофе. Должен торопиться в аэропорт.
– Сколько туда лёту?
– Вечность! Нужно сделать две пересадки, а потом лететь на "кукурузнике".
Пожав напоследок руки завсегдатаям пресс-клуба и похлопав их по плечам, Квиллер забрал на кухне увесистый пакет с остатками пищи и, сказав последнее "прощай" излюбленному своему пристанищу, устремился на трехчасовой самолёт.
В самолете он мыслями вернулся к Арчи. Райкеру, Они дружат уже давно и по-настоящему привязаны друг к другу, но сегодня Арчи выглядел непривычно угрюмым. Обычно редактор держался отстранённо, даже холодновато, как и подобает ветерану пера, временами позволяя себе добродушное подшучивание, но сегодня что-то угнетало его. Квиллер чувствовал, что причиной тому послужил не только его отъезд на север. За этим крылось что-то ещё.
Полет прошёл без приключений, поле было гладким, и на лужайке, служившей стоянкой, его ждала машина, которую он оставил, улетая. Никто не проколол шины, не взломал багажника. Погоду Квиллер нашёл идеальной и радовался тому, что избавился от вечной жары и городского транспорта. По мере приближения к Мусвиллу его охватило привычное беспокойство: не случилось ли чего в его отсутствие?
Он оставил Коко и Юм-Юм одних в доме на берегу озера. Женщина, бравшаяся за плату приглядывать за зверьём, обещала кормить кошек дважды в день, давать им свежую воду и не повышать на них голоса. Но надежна ли она? Вдруг она сломала ногу и не смогла прийти? Хватило ли кошкам воды? Сколько они могут прожить без пищи? А что, если их выпустили по неосторожности и они убежали! Это домашние киски… городские. Разве они выживут в лесу? Разве смогут защититься от ястреба или совы? А если в лесу водятся волки?! Коко сражался бы до конца, но маленькая Юм-Юм – она такая нежная, такая беспомощная…
Весь на нервах, он подъехал к дому и открыл дверь. Коко и Юм-Юм сидели на каминном коврике бок о бок, словно две книжки на полке, и выглядели спокойными и довольно упитанными.
– Негодяи! – взорвался Квиллер. – Выпрашивали еду! Обжирались!
Стоял июль, и лучи горячего вечернего солнца, падая на гладкую кошачью шерсть, создавали вокруг нечестивцев что-то вроде ореола. Поджав под себя коричневые лапки, нахально вздернув уши и уставив на хозяина глаза, пронзительно голубые на коричневых масках, Коко и его подружка отказывали Квиллеру в праве критиковать Их Королевские Кошачества.
– Вы не запугаете меня. Так что сотрите выражение превосходства с ваших мордочек, вы оба! У меня новость для вас. Утром мы едем в Пикакс.
Сторонники сохранения статус-кво, кошки всегда противились перемене адреса. Тем не менее рано утром Квиллер погрузил свои пожитки и сиамцев в машину и повёз их (на каждую милю приходилось не менее сорока протестующих воплей) за тридцать миль от озера – в особняк Клингеншоенов.
Достопамятный особняк К., как называли его местные жители, располагался на Пикакской площади, которую огибала Мэйн-стрит; в центре площади был разбит небольшой сквер. По периметру стояли две церкви, здание суда Мускаунти, библиотека, но ничто так не впечатляло, как столетняя резиденция Клингеншоенов.
Огромный квадратный дом, добротно сложенный из камня, величественно возвышался среди ухоженной лужайки.
Круговая подъездная дорожка вела к главному входу, боковая шла к гаражу, тоже сложенному из камня с вкраплениями кварца, которые ярко посверкивали на солнце.
Квиллер подъехал к чёрному ходу. Зная привычки жителей Пикакса, он рассудил, что дверь может быть не заперта.