Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
— Тут два имени, — подтвердила Вайолет. — Одно — Аль Фонкут.
— Это который написал ту противную пьесу, в которой Граф Олаф заставил нас участвовать, — напомнил Клаус.
— Да, знаю, но второе имя мне незнакомо: Ана Грамма.
— Ну, раз Квегмайры расследовали злодейский умысел Графа Олафа, это может быть кто-то из его помощников.
— Вряд ли крюкастый, — усомнилась Вайолет, — и не лысый с длинным носом. Ана — не мужское имя.
— Может, оно принадлежит одной из на-пудренных женщин, — предположил Клаус.
— Орландо! [1] — выкрикнула Солнышко, что означало «Или тот, который не то мужчина, не то женщина».
— Или кто-то, кого мы еще не встречали. — Вайолет вздохнула и перешла к следующему листку. — Эта страница цела, но тут только длинный список дат. Получается, как будто нечто происходило каждые три месяца.
Клаус взял самый маленький обрывок и показал сестрам. Глаза его за стеклами очков сделались очень грустными.
— Здесь стоит только одно слово: «пожар», — произнес он тихо, и все трое Бодлеров повесили головы. С каждым словом у людей что-то связано, то есть у них возникает подсознательная ассоциация, а попросту говоря, определенные слова заставляют вас думать о каких-то определенных вещах, даже если вам этого не хочется. Так, слово «пирог» вызывает в памяти ваш день рождения. А слова «тюремный надзиратель» могут напомнить о человеке, которого вам давно уже не приходилось видеть. Слово «Беатрис» вызывает в моей памяти волонтерскую организацию, которая погрязла в коррупции, а слово «полночь» напоминает мне о том, что я должен побыстрее писать эту главу, пока я не утонул. У Бодлеров было множество подсознательных ассоциаций со словом «пожар», и все до одной неприятные. Слово это навело детей на мысль о Хэле, который упоминал про сникетовские пожары, когда они днем работали в Хранилище Документов. Слово «пожар» напомнило им также о Дункане и Айседоре Квегмайрах, чьи родители и брат Куигли погибли во время пожара. И, конечно же, слово «пожар» вызвало в их памяти пожар, который уничтожил их дом и с которого начались злополучные странствия, приведшие их в недостроенное крыло больницы. Дети сидели, прижавшись друг к другу, закутанные в тряпье, и думали обо всех пожарах в их жизни и обо всем, что рождало подсознательные ассоциации, и чувствовали, как холод сковывает их снаружи и изнутри.
— В том досье должны содержаться ответы на все загадки, — сказала наконец Вайолет. — Необходимо выяснить, кем был Жак Сникет и почему у него была такая же татуировка, как у Графа Олафа.
— И почему его убили, — добавил Клаус, — и еще раскрыть тайну букв Г.П.В.
— Мы! — сказала Солнышко, что значило «И надо узнать, почему в досье есть наша фотография».
— Мы должны найти это досье, — заключила Вайолет.
— Сказать легче, чем сделать, — возразил Клаус. — Хэл специально нас предупредил, чтобы мы не трогали бумаг, с которыми не работаем, а он все время рядом с нами в Хранилище.
— Значит, надо придумать какой-то способ, — заключила Вайолет. — А сейчас постараемся выспаться как следует, чтобы утром встать бодрыми и попробовать завладеть документом «сникетовские пожары».
Клаус и Солнышко кивнули и постарались устроить из тряпок подобие постели, Вайолет погасила один за другим фонарики, и трое Бодлеров проспали, прижавшись друг к другу, остальную часть ночи, насколько это было возможно на грязном полу, под порывами холодного ветра, продувавшего их столь неподходящее жилье.