Всего за 11.97 руб. Купить полную версию
Вдруг Бледный произнес довольно громко:
— Чего там еще, он точно здесь, в городе. Я сам видел письмо к Лоле. На штемпеле ясно стояло: Лилльчепинг.
Письмо к Лоле?! Лола! Лола Хелльберг, кто же еще?
«Все-таки у меня котелок варит», — удовлетворенно заключил Калле. Он же сам опускал письмо к Лоле Хелльберг, кто бы ни была эта достопочтенная дама! И она записана в его книжку.
Калле изо всех сил старался уловить что-нибудь еще из разговора, но тщетно. Через минуту пришел швейцар — сообщить, что комнаты готовы. Противный и Бледный поднялись и ушли, и Калле собирался сделать то же самое. Но тут он заметил, что конторка швейцара пуста и вообще в вестибюле, кроме него, никого нет. Недолго думая, он раскрыл книгу для приезжающих. Противный записался первым, это Калле заметил. «Tуpe Крук, Стокгольм». Очевидно, он! А как зовут Бледного? «Ивар Редиг, Стокгольм».
Калле вынул записную книжку и списал туда фамилии, затем тщательно перечислил приметы своих новых знакомцев. Открыв книжку на странице дяди Эйнара, он записал: «Вероятно, иногда называет себя Бране». Потом сунул газету под мышку и, весело насвистывая, вышел из гостиницы.
Теперь оставалось еще только одно — машина! Должно быть, это их машина: не так уж часто сюда приезжают автомобили из Стокгольма. К тому же, если бы они приехали семичасовым поездом, то уже давно успели бы получить номер в гостинице.
Калле записал номер машины и другие приметы. Потом оглядел шины. Они были порядком стерты, кроме правой задней, совсем новенькой. Калле срисовал узор покрышки.
— Азбука сыскного дела, — сказал он и сунул книжку в карман.
8
На следующий день, как и было условлено, вспыхнула война роз. Сикстен обнаружил в своем почтовом ящике листок с ужаснейшими оскорблениями. В конце послания стояло: «Верность вышеизложенного удостоверяет Андерс Бенгтсон, командующий Белой розой, которому ты недостоин развязывать шнурки на ботинках». Свирепо скрежеща зубами, Сикстен бросился за Бенкой и Йонте.
Белые розы в полной боевой готовности залегли в саду булочника, ожидая нападения Алых. Калле взобрался на клен, откуда просматривалась вся улица, вплоть до почтмейстерского дома. Он выполнял обязанности разведчика Белой розы, не забывая в то же время и о своем собственном противнике.
— Вообще-то мне сейчас некогда воевать, — возразил он было Андерсу, — я занят.
— Ну вот, здравствуйте! — сказал Андерс. — Как всегда, какое-нибудь уголовное дело? Хромой Фредрик опять подбирается к церковной кружке?
— А ну тебя совсем! — огрызнулся Калле.
Он убедился, что все равно его никто не поймет, и послушно полез на дерево, как было приказано. Безусловное повиновение вождю было одной из заповедей Белой розы.
Впрочем, звание разведчика давало то преимущество, что позволяло Калле одновременно следить и за дядей Эйнаром. В настоящий момент дядя Эйнар сидел на веранде и помогал тете Миа чистить клубнику: то есть, поковыряв штучек десять, он закурил сигарету, уселся на перила и принялся болтать ногами. Потом подразнил немного Еву-Лотту, пробегавшую мимо по дороге на чердак, в штаб Белой розы, и вообще, видно, помирал со скуки.
— И не надоест тебе слоняться без дела? — услышал Калле голос тети Миа.Сходил бы в город, прогулялся или съездил на велосипеде искупаться, что ли. Кстати, в гостинице по вечерам танцы — почему бы тебе не пойти?
— Спасибо за заботу, Миа, дорогая, — ответил дядя Эйнар, — но мне так хорошо здесь, в саду, что нет ни малейшей охоты чем-нибудь заниматься. Тут я могу отдохнуть как следует и успокоить нервы. С тех пор как я приехал сюда, я чувствую себя таким спокойным и уравновешенным!
«Спокойным и уравновешенным, ишь ты! — подумают Калаче.