Всего за 11.97 руб. Купить полную версию
— Жестоко обращаются? Разве? — произнес он и наступил на отмычку.
— Ну да, вы же не хотите играть со мной, — жаловался дядя Эйнар.
— Вот еще…— сказала Ева-Лотта.
Никто ничего не заметил! Босая нога Калле ощущала отмычку. Теперь следовало бы поднять ее и сказать дяде Эйнару:
— Вот — вы уронили…
Но это было свыше его сил. И Калле незаметно сунул отмычку в свой собственный карман.
— По местам! — скомандовал директор цирка.
Калле вспрыгнул на перекладину качелей.
Тяжела жизнь циркача! Репетиции, репетиции, репетиции… Июньское солнце припекало, и пот градом катился с «Трех десперадос», лучшей акробатической труппы Скандинавии". Именно так было написано на афишах, расклеенных на всех ближайших домах.
— Не хотят ли трое десперадос съесть по булке?
В окне пекарни показалась добродушная физиономия булочника Лисандера. Он держал противень со свежеиспеченными булками.
— Спасибо, — ответил директор. — Может, немного погодя. Сытое брюхо к учению глухо.
— В жизни так не уставала! — простонала Ева-Лотта.
Кулек с конфетами давным-давно опустел, и желудок тоже был пуст. Ничего удивительного — после таких упражнений!
— Да, пожалуй, пора и отдохнуть, — поддержал ее Калле и вытер пот со лба.
— Зачем вы меня тогда директором выбрали, если все равно сами распоряжаетесь? — рассердился Андерс. — Тоже мне десперадос называются! «Десперадос-обжирадос» — вот вы кто! Так бы и написали на афишах.
— Голод не тетка, — возразила Ева-Лотта и стремглав помчалась на кухню за морсом.
И, когда булочник выбросил им из окна целый кулек свежих булок, директор цирка только тяжело вздохнул, хотя в глубине души и сам был доволен.
Дома у Андерса не привыкли к булкам, да и ртов было слишком много. Правда, отец частенько говаривал: «Вот я вас сейчас угощу!» Но он имел в виду не булочки, а порку! И, так как Андерсу это блюдо уже приелось, он старался поменьше бывать дома. Ему больше нравилось у Калле и Евы-Лотты.
— И мировой же у тебя папка! — сказал Андерс, впиваясь зубами в очередную булку.
— Лучше всех, — согласилась Ева-Лотта. — А веселый какой! И до того аккуратный! Мама говорит — она совсем с ним замучилась. Он совершенно не выносит кофейных чашек с отбитыми ручками. Говорит, что мама, я и Фрида только и делаем, что отбиваем ручки у чашек. Вчера пошел и купил две дюжины новых, а дома взял молоток и отбил у них у всех ручки. «Это, — говорит,чтобы избавить вас от лишних хлопот». Мама так хохотала, что у нее даже живот заболел. — Ева-Лотта взяла еще булочку и продолжала:— И он не любит дядю Эйнара.
— Может, он и ему ручки пообломает, — с надеждой произнес Андерс.
— Кто знает. Папа говорит, что он, конечно, уважает родственников, но когда все мамины кузины, тетушки, дядюшки и всякая там седьмая вода на киселе болтаются у нас в доме, то ему больше всего хочется оказаться в одиночной камере где-нибудь подальше отсюда.
— А по-моему, в камере должен сидеть дядя Эйнар, — вставил Калле.
— Ага, ты, конечно, открыл, что это дядя Эйнар перерезал всех во время Варфоломеевской ночи, да? — сказал Андерс.
— Ну я ладно, а я что знаю, то знаю.
Андерс и Ева-Лотта засмеялись.
«А, собственно говоря, что я знаю-то? — подумал Калле немного погодя, когда кончилась репетиция. — Знаю только, что ничегошеньки не знаю!» Калле загрустил. Потом вдруг вспомнил про отмычку и чуть не подпрыгнул. У него же в кармане отмычка! Ее надо испробовать. Запертая дверь — вот все, что нужно для этого. А почему бы не попробовать открыть ту же дверь, что и дядя Эйнар? Дверь в подземелье старого замка!
Калле не раздумывал больше. Он бросился бежать по улицам, боясь встретить кого-нибудь из знакомых, кто мог бы увязаться за ним.