Это была Брокли Бун, гномица, с которой Крокетт уже встречался. Она тоже работала вместе с остальными, но теперь опустила свою кирку и улыбалась знакомому.
- Ты здесь долго не пробудешь, - утешила она его. - Лет десять или около того, пока не попадешь в беду, а уж потом тебя поставят на действительно тяжелую работу.
У Крокетта уже болели руки.
- Тяжелая работа? Да у меня через минуту руки отвалятся.
Он облокотился на кирку.
- Это что, твоя обычная работа?
- Да, но я здесь редко бываю. Обычно меня наказывают. Я вечно вляпываюсь в какую-нибудь историю. Такая уж я есть. К тому же, я ем антрацит.
Она сопроводила свои слова действием, и громкий треск заставил Крокетта содрогнуться. Тут же подошел надсмотрщик. Брокли Бун судорожно сглотнула.
- В чем дело? Почему вы не работаете? - рявкнул он.
- Мы как раз собирались бороться, - объяснила Брокли Бун.
- О... только вдвоем? Или мне тоже можно присоединиться?
- Участвуют все, кто хочет, - ответила абсолютно неженственно ведущая себя гномица и тут же огрела киркой по голове ничего не подозревавшего Крокетта. Он угас, как задутая свеча.
Очнувшись через некоторое время, он ощутил жесткие толчки под ребра и решил, что это Брокли Бун, должно быть, пинает его, пока он лежит без сознания. Ну и порядочки! Крокетт сел. Он обнаружил, что находится в том же самом туннеле, а вокруг него множество гномов занято складыванием антрацита в аккуратные кучи.
К нему подошел надсмотрщик:
- Очнулся, да? Принимайся за работу!
Еще окончательно не пришедший в себя Крокетт повиновался.
- Ты пропустил самое интересное. Я получила в ухо... Видишь?
Она продемонстрировала. Крокетт торопливо взялся за кирку. Казалось, его рука ему не принадлежала.
Копать... копать... Ползли часы. Крокетт никогда в жизни так усердно не трудился. Но он отметил, что никто из гномов не жаловался. Двадцать часов тяжелого труда с одним лишь коротким перерывом, который он продремал. И снова копать... копать... копать...
Не прерывая работы, Брокли Бун сказала:
- Я думаю, из тебя получится хороший гном, Крокетт. Ты уже почти что втянулся. Никогда бы не подумала, что ты когда-то был человеком.
- Правда?
- Точно. Ты кем был, шахтером?
- Я был...
Внезапно Крокетт замолчал. Странный свет зажегся в его глазах.
- Я был рабочим активистом, - закончил он.
- Что это такое?
- Ты слышала когда-нибудь о профсоюзе? - спросил Крокетт.
Он пристально посмотрел на нее.
Брокли Бун покачала головой.
- Нет, никогда о нем не слышала. Что такое "профсоюз"? Это что, руда?
Крокетт объяснил. Ни один рабочий активист никогда бы не принял такого объяснения. Оно было, скажем так, несколько упрощенное.
У Брокли Бун был озадаченный вид.
- Я не больно-то поняла, что ты имеешь в виду, но думаю, что это здорово.
- И еще одно, - сказал Крокетт. - Неужели ты никогда не устаешь от двадцатичасового рабочего дня?
- Конечно. Кто же тут не устанет?
- Тогда зачем столько работать?
- Да мы все так работаем, - терпеливо объяснила гномица. - Мы не можем остановиться.
- А что, если ты остановишься?
- Меня накажут. Побьют сталактитами, или как-нибудь еще.
- А что будет, если все остановятся? - настаивал Крокетт. - Каждый распроклятый гном. Что, если они все устроят сидячую забастовку?
- Ты ненормальный, - сказала Брокли Бун. - Такого никогда не было. Это человеческое.
- Поцелуев под землей тоже никогда не было, - возразил Крокетт. Нет, он мне не нужен! И драться я тоже не хочу. Господи, да дай мне самому всем этим заняться! Большая часть гномов гнет спину на привилегированные классы.
- Нет, мы просто работаем.
- Но почему?
- Всегда так было. И Император хочет, чтобы мы это делали.
- А Император сам когда-нибудь работал? - требовательно спросил Крокетт с торжествующим видом. - Нет! Он только ванны грязевые принимает.