Отец смотрел на него испуганно, левый глаз его дергала судорога, он почти не открывался, одного погона капитана на плече не было, медали были вырваны из гимнастерки так, что остались дыры и клочки ткани.
- Ты жив, Дениска, жив?!
- Жив, папа.
- Ну хорошо, хорошо. А что с ногой?
- Ничего. Оцарапал, когда убегал.
- Ходить можешь?
- Да...
- Тогда убегай. Убегай, Денис! К тетке в Сталинград. Схоронись там. Тебя искать будут!
- Кто?
Не отвечая отец метнулся к телевизору, включил его и Денис увидел, как из парадных ворот, по широкой лестнице спускаются к автобусу группа людей, комментатор сообщил, что это депутаты, покидают Белый дом, а потом появились и главные зачинщики - генерал шагал к автобусу шевеля усами и с шинелькой через руку, спикер парламента улыбался своей кривой улыбкой и печали на его дородном лице не примечалось.
- Трибунал! - прошептал отец. - Всем им трибунал и расстрел в двадцать четыре часа! Беги, Денис, сейчас же беги!
- Да зачем, папа?
- А затем, что всех нас засекли, всех сфотографировали и на телевизоре записали! Я же сам видел. как ты в штурмовых отрядах маршировал! Ночь, Денис, ночь спускается на Государство! Всех будут отлавливать и безо всякого суда - на Колыму. Беги, я тебя прошу. В Сталинград. к тетке.
Он метнулся в свою комнату и пока Денис вяло, без желания одевался вернулся назад с маленькой сумочкой в руках.
- Здесь все деньги, что есть в доме. звони мне раз в месяц. Говори осторожней. И не возвращайся, пока я тебе не разрешу.
Отец был так испуган и столь настойчив, что у Дениса не хватило сил сопротивляться. Словно запрограммированный автомат он оделся, попрощался с отцом и пришел в себя только в тамбуре поезда, который увозил его в Волгоград.
Когда сошел с поезда на перрон местного вокзала, то почувствовал вдруг впервые ветер свободы - отец не опекал, вся прежняя жизнь была отринута из сознания и возврата к ней, казалось не было никакого, попадать под контроль злющей и сквалыжной тетки не хотелось и он добрался до берега Волги, постоял дивясь простору реки, ощутил в себе такой же простор, нашел причал и взял билет на первый же теплоход до Астрахани.
В Астрахани его никто не ждал. Но на рыбоперерабатывающем заводе тут же приняли грузчиком и помогли за недорого снять комнатушку в старом деревянном доме при стариках хозяевах. Чем дальше тем больше он убеждался, что жизнь российская далеко как не ограничивается кольцом Московской окружной дороги, что она здесь в значительной степени иная и столичные проблемы в своей основной массе население громадного государства волнуют постольку поскольку, если не волнуют вовсе. Он звонил отцу раз в месяц и тот каждый раз сообщал, что обстановка все более становится напряженной и думать о возвращение рано. Прискучав в Астрахани, Денис добрался до океана, полоскался во Владивостоке, и по окончанию второго года скитаний собрался было домой, но отец сказал, что его усиленно разыскивает Военкомат, и это , конечно же, не стремление поставить его под ружье, а скрытый арест, потому что просто так никому из защитников Белого дома - это дело с рук не сойдет, хотя все зачинщики мятежа давно выпущены из Лефортовской тюрьмы и большая часть их проживает легально, вновь заняли руководящие и комфортные посты в той или иной сфере общественной деятельности.
Во всем этом Денис путался, газет не читал, сам разобраться не мог и в конечном счете, скитания ему надоели, информация отца казалась чересчур панической и он позвонил Фариду, который сказал, что никто ни его, ни Борьку Кожанова не трогает, нужно возвращаться и не валять дурака.
Денис так и сделал, пасмурным ноябрьским днем сошел на платформу Курского вокзала, явился домой, открыл двери сохранившимися ключами, но отца дома не оказалось - соседка сообщила, что он вторую неделю лежит в больнице.