– Это могло быть самозащитой, Грингалл, – сказал он. – Если Простак пришел поговорить с Джейком Рафано, считая, что тот мог убить его, я думаю, любое жюри заявит, что это была самозащита. Откуда вы знаете, что Рафано не стрелял первым? Может быть, Ривертон выстрелил после того, как был ранен?
– Но пока об этом рано говорить. До свидания, Каллаган, – сказал Грингалл, выходя из конторы.
Он вышел из конторы. Каллаган стоял у камина и смотрел на кучу газет, разбросанных у его ног.
Он принес из комнаты Эффи карту шоссейных дорог и принялся внимательно изучать ее. Она выехала из Мэнор-Хауз и направилась в Фаллтон, собираясь на «Сан Педро». Она не знала, что старик совсем плох. Она собиралась вернуться с яхты к себе домой обратно. Машину она оставила где-то возле пристани…
Видимо, она оттуда позвонила в Мэнор-Хауз и узнала, что ей звонили из больницы. Ей пришлось мчаться с дьявольской быстротой, пытаясь успеть в больницу до смерти старика, и , возможно, у нее кончился бензин. Она потратила некоторое время на заправку и приехала в больницу в тот момент, когда Каллаган был уже на борту «Сан Педро».
Каллаган опустился в кресло и задумался, перебирая в уме факты. Он начал понимать, что означала разорванная расписка на 22 000 фунтов , которую нашел в малом салоне на яхте.
Он встал, закурил сигарету, набрал номер и попросил к телефону Юстейса Менинуэя. Услышав в трубке знакомый голос, сразу перешел к делу:
– Менинуэй? Хочешь заработать двадцать фунтов?.