– Но, миссис Польсон, вы ко мне и так необыкновенно добры, – ответил он. – Вы делали мне такие подарки, что, пожалуй, невозможно желать большего…
– У меня есть еще кое-что для тебя, что я еще не дала тебе, – проговорила она осипшим от волнения голосом. – Джерри! Я с ума схожу от тебя, ты делаешь меня сумасшедшей!
Она протянула свои руки и сжала его голову. Затем притянула к себе и стала страстно целовать в губы, в глаза, в щеки… Его тошнило от этого мокрого рта. Превозмогая внушаемое ею отвращение, он уперся руками ей в грудь и с силой оттолкнул от себя.
– Нет, нет… – прохрипел он. – Я сейчас отвезу вас домой. Я не хочу…, не хочу разрушать вашу семью… Она еще ближе придвинулась к нему.
– Не разыгрывай из себя идиота, – глухо сказала она. – Делай, что надо и молчи!…
Он так сильно оттолкнул ее от себя, что она ударилась головой о дверцу машины. При свете луны увидел ее неподвижные глаза, медленно открывающиеся дряблые губы и, вдруг, резкий, пронзительный крик ударил в уши Джерри. Он ощупью открыл дверцу автомобиля и выскочил из машины.
Ему хотелось только одного: быть от нее как можно дальше. И, повинуясь этому желанию, он ринулся в темноту, в то время как она продолжала вопить…
Глава 2
4 июля. 15 часов 10 минут.
Джек Эллинджер небрежно сидел за своим письменным столом: шляпа на затылке, в уголке губ зажата сигарета. Он не спешил идти домой, хотя статья была закончена и, в сущности, ему нечего было делать. В это время зазвонил телефон внутренней связи, Джек безо всякого энтузиазма поднял трубку.
– Ты попала вовремя, дружок, – сказал он секретарше главного редактора. – Еще пара минут и сам черт не смог бы меня отыскать до завтрашнего утра.
В аппарате прозвучал молодой женский голос.
– Хелло, Джек. Мистер Генри хочет вас видеть. Джек состроил недовольную гримасу:
– Скажите ему, что я уже ушел домой.
– Мистер Генри приказал мне позвонить вам домой, если бы я не застала вас на работе…
– Что случилось? Какой-нибудь чудовищный кошмар или что-то еще страшнее?
– Я не знаю, но вы сделаете лучше, если поспешите сюда. Мистер Генри, по-видимому, в очень дурном настроении.
В телефонной трубке зазвучали прерывистые гудки отбоя. Джек встал, оттолкнув ногой стул. Главный редактор “Сент-Луи” был славным малым и приятным шефом. Он, к слову сказать, очень редко бывал в дурном настроении. И, поднимаясь к нему, Джек ломал голову над причиной столь срочного вызова. Никаких догадок на сей счет у него не возникло. Правда, за ним имелся небольшой грешок, связанный с записью служебных расходов. Однако не в стиле Генри было придираться к таким мелочам.
Войдя в приемную главного редактора, Джек улыбнулся секретарше, толкнул дверь с матовыми стеклами и вошел в кабинет шефа.
Генри, высокий, дородный мужчина, нервно шагал по комнате с потухшей сигаретой в зубах. Он поднял глаза и посмотрел на вошедшего.
– Закрой за собой дверь! – прорычал он вместо приветствия. – Слава богу, наконец-то ты пришел!
Джек молча уселся в кресло, небрежно перекинув ноги через подлокотник.
– Извините, патрон, – ответил он, – но я пришел сразу же после вашего вызова.
Генри продолжал ходить по кабинету, яростно жуя остатки потухшей сигареты.
– Ты знаешь Джерри Гомслея? – внезапно остановившись, спросил он.
Джек неопределенно пожал плечами:
– Довольно относительно. Могу лишь сказать, что он славный парень. Модный танцор в ящике Грентома. Хороший тип.
– Ах, вот как! – Генри приблизился к Джеку. – Хороший тип, говоришь? Без шуток? Так вот, к твоему сведению, этот тип может стоить нам с тобой работы!
Джек изумленно вытаращил глаза.