Марио Пьюзо - Омерта стр 7.

Удвойте сумму. И накиньте пятьдесят тысяч за мальчика. Вам заплатят. Но потом за вашу жизнь никто не даст и цента. - Он помолчал. - Я удивлен, что вы пошли на такой риск.

Фиссолини вздохнул.

- Господин мой, я - бедняк. Естественно, в моей провинции я могу брать что хочу, но Сицилия - проклятая страна, и здешние богачи слишком бедны, чтобы прокормить таких, как я. Вы должны понимать, что вы - мой единственный шанс разбогатеть.

- Но вы могли прийти ко мне и предложить свои услуги. Для способного человека у меня всегда найдется работа.

- Вы так говорите, потому что сейчас слабы и беззащитны. Слабые всегда щедры. Но я последую вашему совету и удвою сумму выкупа. Хотя меня и будет грызть совесть. Ни одна человеческая жизнь столько не стоит. А мальчика я отпущу за так. К детям я питаю слабость… у меня их четверо, и всех надо кормить.

Дон Априле посмотрел на Асторре.

- Ты пойдешь.

- Нет. - Мальчик поник головой, потом вскинул глаза на дядю. - Я хочу остаться с тобой.

- Тогда разрешите ему остаться, - повернулся дон Априле к бандиту.

Фиссолини покачал головой.

- Он вернется в город. Я тоже должен беречь свою репутацию. Не хочу, чтобы меня считали похитителем детей. И потом, господин мой, при всем моем уважении к вам, мне придется возвращать вас по кускам, если они не заплатят выкуп.

Но если заплатят, даю вам слово Пьетро Фиссолини, что с ваших усов не упадет ни один волосок.

- Деньги вам заплатят, - спокойно ответил дон. - А потом… не будем омрачать вечер. Племянник, спой этим господам одну из своих песен.

Асторре пел, бандиты слушали, как зачарованные, а потом хвалили его и ерошили волосы. Действительно, такое было для них в диковинку: нежный детский голос, наполняющий горы любовными песнями.

Из пещеры принесли одеяла и спальные мешки.

- Господин мой, - спросил Фиссолини, - что вы хотели бы съесть на завтрак? Может, пойманную поутру рыбу из здешней речки? А на ленч спагетти с телятиной? Только скажите.

- Спасибо, - ответил дон Априле. - Хватит куска сыра и фруктов. Спокойной ночи. - Заметив тоску в глазах Асторре, он погладил мальчика по голове. - Завтра ты будешь спать в своей постели.

Асторре лег рядом с доном и уснул, едва закрыв глаза. Только услышал слова дона: "Держись рядом со мной" - и почувствовал, как дон обнял его.

Спал Асторре крепко и проснулся от какого-то стука, когда солнце уже вышло из-за гор. Поднялся, увидел, что вокруг полным-полно, никак не меньше пятидесяти, вооруженных людей. Дон Априле, спокойный, уверенный в себе, преисполненный достоинства, сидел на большом валуне и пил кофе из глиняной кружки.

Увидев, что мальчик встал, дон Априле подозвал его взмахом руки.

- Асторре, хочешь кофе? - спросил он, а потом указал на стоявшего перед ним мужчину. - Это мой добрый друг, Бьянко. Он нас спас.

Асторре перевел взгляд на гиганта, который производил куда более грозное впечатление, чем Фиссолини, несмотря на толстое брюхо, костюм, галстук и отсутствие револьверов за поясом и винтовки в руках. Седоволосый, с большими глазами, покрасневшими от бессонной ночи, он в полной мере обладал харизмой правителя. Но, похоже, маскировал принадлежащую ему власть мягким баритоном.

- Дон Априле, прошу извинить меня за то, что я прибыл так поздно и вам пришлось спать на земле, словно простому крестьянину. Но я выехал сразу, как только мне сообщили о случившемся.

Я всегда знал, что Фиссолини кретин, но такого от него не ожидал.

Вновь застучал молоток, Асторре повернулся на звук и увидел, что двое молодых парней сколачивают крест. Потом его взгляд ухватил Фиссолини и его десятерых бандитов. Кого-то связали и бросили на землю. Других привязали к деревьям.

Они напоминали стаю мух, облепивших кусок мяса.

- Дон Априле, кого из этих мерзавцев вы желаете судить первым?

- Фиссолини, - ответил дон. - Он - главарь.

Бьянко подтащил Фиссолини к дону. Его спеленали по рукам и ногам, так что он чем-то напоминал мумию. Бьянко и один из его людей поставили Фиссолини на ноги.

- Фиссолини, нельзя же быть таким идиотом, - Бьянко покачал головой. - Неужели так сложно сообразить, что дон Априле находится под моей защитой, ибо в противном случае я бы похитил его сам? Или ты думал, что берешь взаймы бутылку масла? Или уксуса? Я когда-нибудь заходил на твою территорию? Но ты всегда был упрям, и я знал, что до добра это не доведет. Ладно, поскольку тебе предстоит висеть на этом кресте, как Иисусу, извиняйся перед доном Априле и его маленьким мальчиком. А потом я проявлю милосердие и пристрелю тебя, перед тем как прибить тебя к кресту.

- Ну, - дон пристально смотрел на Фиссолини. - Объясни, чем вызвано проявленное тобой неуважение.

Фиссолини гордо выпрямился.

- У меня и в мыслях не было проявить неуважение лично к вам, господин мой. Я не знал, что вы - человек влиятельный и у вас такие могущественные друзья. Этот дурак Бьянко мог бы заранее ввести меня в курс дела. Господин мой, я допустил ошибку и должен за это заплатить. - Он замолчал, а потом повернул голову к Бьянко и заорал на него:

- Пусть твои люди перестанут забивать гвозди! Я от этого шума оглохну. Ты не сможешь запугать меня до смерти перед тем, как убьешь!

Фиссолини вновь посмотрел на дона.

- Накажите меня, но помилуйте моих людей.

Они выполняли мои приказы. У них семьи. Вы погубите целую деревню, если убьете их.

- Они же мужчины, которые должны отвечать за свои действия, - с нотками сарказма в голосе ответил дон. - Я оскорблю их, если они не разделят твою судьбу.

Вот тут Асторре своим детским умом осознал, что речь идет о жизни и смерти.

- Дядя, отпусти его, - прошептал он.

Дон не подал вида, что услышал его.

- Продолжай, - бросил он Фиссолини.

- Я не собираюсь вымаливать у вас свою жизнь. Но эти десять человек - мои ближайшие родственники, моя семья. Если вы убьете их, погибнут их жены и дети. Трое из них - мои зятья.

Они полностью мне доверяли. Выполняли любой мой приказ. Если вы позволите им уйти, перед смертью я заставлю их принести вам клятву верности. И они мне повинуются. Иметь десять верных друзей не так уж и плохо. Мне сказали, что вы великий человек, но люди действительно становятся великими, когда способны проявить милосердие. Разумеется, это не должно войти в привычку, но один раз никому не повредит, - и он улыбнулся Асторре.

Дон Раймонде Априле не в первый раз оказывался в подобной ситуации, так что о решении своем он знал заранее. Он не верил в чувство благодарности, наоборот, пребывал в твердом убеждении, что научить человека чему-либо может только смерть. А потому бесстрастно посмотрел на Фиссолини и покачал головой. Бьянко шагнул к бандиту.

Но тут Асторре дернул дона за рукав, поймал его взгляд. Он все понял. И решил защитить Фиссолини.

- Он не собирался причинить нам вред. Он лишь хотел получить наши деньги.

Дон улыбнулся.

- Разве этого мало?

- Но у него были на то причины. Ему нужны деньги, чтобы кормить семью. И мне он нравится. Пожалуйста, дядя.

Дон вновь улыбнулся.

- Браво, - изрек он и надолго замолчал, не замечая Асторре, дергающего его за рукав. Впервые за много лет у дона возникло желание проявить милосердие.

Люди Бьянко курили маленькие сигары, очень крепкие, и легкий утренний ветерок уносил дым.

Один из них подошел к дону, предложил сигару.

Асторре понял, что это не просто вежливость, а знак уважения. Дон взял сигару, мужчина чиркнул спичкой, сложил ладони корабликом, чтобы дон мог раскурить сигару. Дон выпустил струю дыма и лишь потом заговорил.

- Я не стану оскорблять тебя проявлением милосердия. Но я сделаю тебе деловое предложение.

Я признаю, что ты не угрожал мне лично, более того, с должным уважением принимал меня и мальчика. Предложение следующее. Ты живешь.

Твои люди живут. Но до конца ваших жизней вы служите мне верой и правдой.

Безмерное облегчение охватило Асторре, и он улыбнулся Фиссолини. А тот опустился на колени и поцеловал руку дона. Асторре заметил, что вооруженные люди усиленно задымили сигарами, и даже на глаза Бьянко, твердого, как скала, навернулись слезы.

- Благослови вас бог, господин мой, - прошептал Фиссолини.

Дон положил сигару на камень.

- Я принимаю твое благословение, но ты должен понимать, чего я от тебя жду. Бьянко пришел, чтобы спасти меня, и от тебя потребуется то же самое. Каждый год я выплачиваю ему определенную сумму, теперь получать деньги будешь и ты. Но предательства я не потерплю. Если ты меня подведешь, будут уничтожены не только ты, но и вся твоя семья. Твоя жена, дети, племянники, зятья.

Фиссолини поднялся с колен. Обнял дона и заплакал.

Тот день словно связал дона и его племянника в единое целое. Дон любил мальчика за то, что тот убедил его проявить милосердие, Асторре - дядю, который подарил ему жизни Фиссолини и его людей. И связь эта со временем только крепла.

В их последний вечер на Вилле Грация дон Априле пил кофе в саду, а Асторре, на удивление печальный, ел оливки.

- Тебе не хочется покидать Сицилию? - спросил дон.

- Мне хотелось бы жить здесь, - мальчик положил косточки оливок в карман.

- Мы будем приезжать сюда каждое лето, - пообещал ему дон.

Асторре взглянул на него, как на мудрого давнего друга, и на юном лице отразилась тревога.

- Катерина - твоя девчонка?

Дон рассмеялся.

- Она - моя очень хорошая подруга.

Асторре обдумал его ответ.

- Мои двоюродные братья и сестра знают о ней?