А может, они просто не хотели связываться? Как бы то ни было, Пол и Билл действовали теперь на свой страх и риск. Нынешний день не предвещает ничего хорошего. Но в конце концов они смогут отправиться по домам.
Взглянув в окно, Билл заметил какую-то суету вдали на Эйзенхауэр-авеню. Вдоль улицы выстроилась цепочка бунтующих жителей. Они останавливали автомобили и налепляли на ветровые стекла портреты Хомейни. Солдаты, охранявшие здание министерства, останавливали эти машины и срывали портреты. Как он заметил, солдаты все более ожесточались. Сначала они разбили у одной автомашины фары, потом принялись разбивать ветровое стекло у другой как бы для того, чтобы проучить водителя. Наконец солдаты вытащили из машины какого-то человека и начали молотить его кулаками.
Следующим автомобилем, который они остановили, оказалось такси тегеранский кеб оранжевого цвета. Он чуть не пролетел без остановки, что было неудивительно. Но солдаты, похоже, разозлились и пустились в погоню, открыв стрельбу из автоматов. Такси и его преследователи скрылись из виду.
Затем солдаты прекратили свою зловещую игру и возвратились на посты внутри двора перед зданием министерств. В этом инциденте странно смешалось ребячество и жестокость, казалось, в нем отразилось все, что происходило в Иране Страна скатывалась в пропасть. Шах утратил контроль, а бунтовщики решительно настроились выгнать его из Ирана или убить. Билл сочувствовал людям в автомашинах, случайным жертвам обстоятельств, которые ничего не могли поделать и лишь надеялись на лучшие времена "Уж если иранцы больше не чувствуют себя в безопасности, - подумал он, - то над американцами нависла еще большая угроза. Нам нужно поскорее сматываться отсюда"
По этому же коридору бесцельно прохаживались два иранца, наблюдая за беспорядками на Эйзенхауэр-авеню. Похоже было, что они устрашились увиденным не меньше, чем Билл.
Утро незаметно перешло в полдень. Билл раздобыл еще чаю и бутерброд. Ему очень хотелось знать, что происходите комнате, где велся допрос. Для него столь длительное ожидание было не в диковинку: в Иране "часок" означал "попозднее как-нибудь". Но, так как день был уже на исходе, ему становилось все больше не по себе. Не влип ли Пол в беду там, за дверью?
Оба иранца все бродили по коридору, ничего не деля. Биллу хотелось узнать, кто они такие. Но он так и не заговори с ними.
Билл молил, чтобы время шло побыстрее. У него забронировано место на завтрашний рейс самолета. Эмили и детишки ждут его в Вашингтоне, где живут ее и его родители. Они задумали устроить для него грандиозный прием накануне Нового года. Биллу было невтерпеж снова увидеть их. Ему следовало уехать из Ирана еще несколько дней назад, когда здесь начали бросать в дома зажигательные бомбы. Такую бомбу бросили в дом одной молодой женщины, с которой он когда-то вместе учился в средней школе в Вашингтоне. Она вышла замуж за дипломата из американского посольства. Билл расспрашивал их об инциденте. Никто, к счастью, не пострадал, но было очень страшно. "Теперь нужно быть особо осторожным и постараться поскорее убраться отсюда", подумал он.
Наконец Аболхасан открыл дверь и позвал:
- Билл! Входите, пожалуйста.
Билл взглянул на часы - было уже пять. Он вошел.
- Холодновато здесь, - сказал он, усаживаясь.
- На этом месте довольно тепло, - ответил Пол с дежурной улыбкой. Билл взглянул на его лицо: по нему было видно, что чувствовал он себя не лучшим образом.
Перед тем как начать задавать Биллу вопросы, Дэдгар съел бутерброд и выпил стакан чаю. Разглядывая его, Билл подумал: "Нужно держать ухо востро этот тип стремится поймать нас на чем-то, так что он ни за что не выпустит нас из страны".
Допрос начался. Билл назвал свое имя и фамилию, дату и место рождения, образование, квалификацию и профессию.