По маленькому мостику, выполненному в японском стиле, мы прошли на остров. Большая часть пруда заросла водорослями или была завалена опавшей листвой, но рядом с тем местом, где мы очутились, в густой тени рододендронов, вода была черной и гладкой, как зеркало. Я поняла, что имела в виду Ирма, говоря об «особой атмосфере». Здесь было жутко, словно фильме ужасов. Того и гляди из какой-нибудь скрытой пещеры вылетит стая летучих мышей-вампиров.
Ну вот, — удовлетворенно сказала Ирма, склонившись над водой. — Сейчас посмотрим, что можно сделать.
Она ненадолго прикрыла глаза и сосредоточилась. Вода возле ее ног заволновалась, закрутилась водоворотом, пошла рябью, а затем вновь успокоилась. Мы все уставились на ее поверхность. Неужели там действительно возникло изображение неба — не такого серого, как у нас над головами, а голубого, на котором реяли чайки? Затем картинка побледнела, словно экран телика, когда его выключаешь, и перед нами осталась одна только черная вода.
Мы перевели взгляд на Ирму. Она встряхнула головой и объявила:
— Он был в воде, но теперь его там нет. Он по другую сторону воды.
Он жив? Это означало, что его вынесло на берег? Хотелось бы верить. Но где он?
— Давайте я попробую, — сказала Хай Лин. Она взмахнула руками, и вдруг на нас налетел порыв холодного ветра. Ветер этот пах морем, он осыпал нас мелкими солеными брызгами. На какой-то миг я различила шорох прибоя и крики чаек.
— Его несло ветром, — изрекла Хай Лин и заколебалась. — Знаю, это звучит дико, но сейчас он по другую сторону воздуха.
По другую сторону воздуха? Но разве это возможно? Как кто-то может находиться по другую сторону воздуха?
— Да прекратите вы, — зашипела на девчонок Корнелия. — Не видите что ли, вы только пугаете ее всей этой мистической лабудой! Если вы не видите Питера, то почему бы просто не признаться в этом? Я же говорила, что в гадании мы не сильны.
— Пожалуйста, — выговорила я, чувствуя, как по щекам струятся жгучие слезы, — Корнелия, попробуй и ты! Может быть, он под землей, в какой-нибудь пещере или впадине, и поэтому Вода и Воздух не могут найти его…
Она имела вид… ну, как всегда, упрямый, но в то же время немного испуганный. Когда мы имели дело с чем-то новым и необычным, Корнелия не сразу свыкалась с этим, и порой ей было трудно поверить в чудеса.
Тут она увидела мои слезы и смягчилась. — Конечно, — ответила она. — Я попытаюсь. Может, что и выйдет. — И Корнелия опустилась на колени и положила ладонь на черную влажную землю.
Остров задрожал, прямо па наших глазах темные кожистые листья рододендронов громко зашелестели, а пара голубей, дремавших на ветках, вспорхнула и улетела прочь. Корнелия отняла руку от земли, и дрожь прекратилась.
Я поглядела на нее. То есть мы все поглядели. Она молча сидела на корточках.
— Ну что? — спросила я.
Корнелия, не разжимая губ, покачала головой.
Я снова почувствовала, как мой желудок сжимает ледяная рука.
— Сейчас ты скажешь, что он был на земле, но теперь находится по другую сторону нее, — наконец прошептала я.
— В жизни не говорила ничего подобного, — недоуменно и сердито пробормотала она. Но я поняла, что именно это она и увидела.
Ноги у меня подкашивались, и я не села, а рухнула на край мостика. Как Питер мог находиться пределами воды, воздуха и земли… и все еще оставаться в живых?
— Тарани… — Вилл обеспокоенно тронула меня за плечо.
Я посмотрела на нее. Или, во всяком случае, попыталась. Мои дурацкие очки запотели, и перед глазами все расплывалось.
— Я… Я совсем не спец в гаданиях, но тоже попытаюсь задать вопрос. Я спрошу, находится ли Питер по ту сторону жизни. Мне кажется, мы получим отрицательный ответ.
— Как он может быть жив, если он за… за пределами?… — закончить фразу мне не удалось.