- Да, - сказал Марлис, поглаживая соленоид, - интересно все это. Не пожалел бы своей индийской вазы, чтобы взглянуть, как великий Ганнибал переправлялся через Рону. Но, - он сморщил нос, - человечество никогда не увидит свое прошлое, м-да… О нем можно судить лишь косвенно по археологическим находкам, да по сохранившимся документам.
Я не мог удержаться и чрезвычайно вежливо спросил:
- Вы серьезно, Марлис, в это верите?
Он пренебрежительно усмехнулся:
- Разве можно увидеть сейчас живого… ну скажем, Ганнибала, от которого, неизвестно, остался ли прах?
- Почему бы и нет, - ответил я. - При желании можно увидеть настоящего неподдельного питекантропа.
- Уж не машину ли времени ты изобрел?
В словах его зазвучала неприкрытая издевка. Но я хладнокровно ответил:
- Машина времени - это чистейшая фантазия и никто изобретать ее не собирается. Увидеть прошлое можно другим способом.
- Интересно, каким же?
Все открыто смеялись мне в лицо, но я невозмутимо продолжал:
- Мы свыклись с мыслью, что путешествовать разрешено природой только из настоящего в будущее. А я утверждаю, что путешествие возможно и в обратном направлении, то есть можно увидеть самого себя в годовалом возрасте, и бабушку свою, когда она еще плакала в пеленках, и переправу Ганнибала через Рону и если хотите, пещерных людей. Почему я вижу всех вас? Волны света разных длин и частот, отразившись от ваших тел, воспринимаются моими глазами. Энергия волн дает импульс в зрительный центр головного мозга и воспринимается моим сознанием, то есть я вижу ваше изображение. Видит вас также и вон та порхающая птичка. Гляньте в окошко. Не надо, улетела уже. Этот же отраженный свет уносит в пространство, в бесконечность и ваш образ. Настроившись на эти волны специальной аппаратурой, которую можно создать, - да, да, можно - и, сообщив себе колоссальную скорость, намного превышающую скорость света, я буду преспокойно путешествовать в пространстве, и для меня время как бы потечет в обратном направлении. Обгоняя свет, я тем самым буду обгонять ваше изображение, излучившееся когда-то в космос, и улавливать его своей аппаратурой. Вы на земле будете стареть, а для меня молодеть. Сообщая себе все большую и большую скорость, я буду видеть жизнь такой, какой она была хоть год, хоть тысячи лет назад. Правда, люди будут бестелесны и немы, но я буду их видеть.
- Фу, какая чушь! - поморщился Марлис.
Остальные улыбнулись: "Ну и загнул?"
- Не чушь, а строгий математический расчет и железная логика физики, - вскричал я.
- Какая здесь физика, - вдруг строгим голосом сказал Марлис. - Каждый школьник знает, что скорость света - предел и никакое материальное тело, будь то ракета или простая молекула, не достигнут этой скорости, ибо в противном случае масса их станет бесконечной, что определенно невозможно. Сверхсветовых скоростей вообще нет в природе. Ты просто переутомился, нанюхался краски. Иди приляг, отдохни. На сигаретку.
А сам прекрасно знает, что я не курю. Я понял, что спорить с этими неучами бесполезно и, отшвырнув в сторону амперметр, направился к выходу. Никто не окликнул меня, только раздался чей-то шепот:
- Смотри-ка, распетушился.
Не успел я взяться за ручку двери, как она распахнулась и на пороге застыла наша уборщица. Узенькие глазки ее на этот раз заметно расширились, нижняя губа, как в судороге, исказилась.
- Вы больны? - спросил я.
Она покачала головой и срывающимся голосом проговорила:
- Там, тама… в шестой мертвец.
- Какой еще мертвец? - удивился я.
- Живой, настоящий.
Подбежали сотрудники.
- Живой, говорите? - переспросил Марлис. - Значит, это не мертвец.
- Да мертвец же, о господи! Сама видела.
Мы бросились в шестую. Я был впереди и бесшумно распахнул двухстворчатую дверь. От увиденной картины все отпрянули назад.
По комнате медленно вышагивал скелет. На нем были блестящие коричневые штиблеты, а сбоку, у бедра, висела черная расческа. Двери были моментально прихлопнуты. Марлис вытер обмоткой соленоида мгновенно вспотевший лоб, оставив на нем несколько царапин.
- Черт те что!
- Ерунда какая-то, - пробурчал Кнехт.
- Действительно, вздор, - сказал начальник "второй" и повернулся к своему помощнику: - Зайдите-ка, узнайте, в чем дело.
- А почему именно я? Ведь не секрет, что у меня больное сердце. Вот вы, дорогой лаборант, молодой еще, зайдите и смело спросите: "Гражданин, что вы тут делаете?"
Лаборант побледнел и ткнул пальцем в меня. В это время дверь приоткрылась, и скелет высунул череп и спросил:
- Что вы тут как заговорщики шепчетесь? Возмутительно!
Молодой лаборант и помощник, громыхая по ненатертому паркету, бросились бежать.
- А ведь серьезные люди, научные работники к тому же, - сказал скелет и "цокнул" языком. Языка не было, но звук-то мы отлично слышали.
Я посмотрел на его штиблеты, хмыкнул про себя и глянул на остальных. Они гипсовыми изваяниями так и вперились в пустые глазницы черепа.
- Что с вами? - дрогнувшим голосом спросил скелет и весь вывалился наружу.
Порази меня гром, раздави меня бульдозером, но его был голос необщительного профессора! И штиблеты вот его. Конечно, он! В чудеса я не верю и поэтому спокойно спросил:
- Профессор, посмотрите на себя. Вы ничего странного не замечаете?
- Что вы имеете в виду?
- Ваш облик. Вы же скелет.
- Галлюцинации.
- У одного - возможно. Но не у всех же разом. Вероятно, ставя эксперимент, вы подверглись какому-то излучению и мягкие ткани организма, а также ваш костюм стали невидимы. Лучи повлияли также на ваш зрительный нерв, и вы видите себя нормальным человеком. Убежден, что притронувшись сейчас к вам, я нащупаю не кость, а тело.
И не дав Бейгеру опомниться, я положил ладонь на его плечо. Меня трудно ошарашить, но тут я был потрясен. Пальцы с небольшим усилием, как через студень, прошли сквозь мякоть мышц, сквозь сухожилия, я ощутил твердую ключицу, обхватил ее и непроизвольно сжал в кулак. Профессор чертыхнулся, я убрал руку и, не теряя самообладания, сказал:
- Вы и в самом деле скелет! В полном значении этого слова.
- Скелет, - подтвердил Марлис.
- Скелет, говорите? Возмутительно! Что-то я не предусмотрел.
Профессор засопел и пошел в глубь лаборатории. Я за ним. Услышав мои шаги, он обернулся:
- Прошу без посторонних, - и скрылся за эбонитовой перегородкой, из-под которой выглядывали его штиблеты с торчащими из них костями ног.
Тотчас послышалось монотонное, все усиливающееся гудение. Внезапно оно оборвалось, раздался сухой, как при электрическом разряде треск, и помещение наполнилось желтоватым плотным туманом. Во время гудения я смотрел на штиблеты. Сразу же после треска кости ног вдруг задрожали, потеряли резкие очертания и совершенно растаяли в воздухе. Остались одни штиблеты да упавшая рядом расческа. Я зажмурился и вновь открыл глаза. Картина не изменилась. Я заглянул за перегородку. Скелета не было.
- Что с вами? - спросил я и, втайне надеясь встретить профессора, провел рукой над штиблетами: пусто.
- Где вы? - уже крикнул я.
- Мы здесь, - отозвался Марлис.
- Исчез профессор!
- Сбежал?
- Кругом капитальные стены. Исчез он. Нет его. Нету! Растаял.
- Не может быть!
- Ищите. Остались только его штиблеты с расческой, а главное бумаги и аппаратура. Я допускаю лишь одно: профессор жив, но для нашего мира его нет. Возможно, он находится в четвертом измерении.
- Ну, Фил, ты опять загибать начал. Ты хочешь сказать, что его вообще нет.
- Почему же. Вообще-то он есть, но где-то там, нам это ни вообразить, ни тем более объяснить невозможно. Думаю, он вне опасности. Чтобы узнать все, вернуть его, нужно разобраться в бумагах, в формулах, узнать соль, докопаться до всего. Сейф в этой комнатушке. Туда.
Интересное явление. На этот раз меня послушались все и дружно двинулись к сейфу.
- Ах ты! Ключ-то он взял с собой, - остановился Марлис.
- Взломать, - неуверенно сказал вернувшийся из любопытства Кнехт.
- А как на это директор посмотрит?
- Он в отъезде, - отозвался начальник "второй". - Я за него. Но ломать не разрешаю. Отвечать мне одному придется. Предлагаю изготовить по слепку ключ.
Мастера-то мы отличные. Еще не полностью рассеялся желтоватый туман, а начальник "второй" тянул отомкнутую дверцу сейфа на себя.
- Батюшки! - проскулил он. - Коллеги, бумаг-то нет. Сгорели они.
Толкаясь, мы заглянули внутрь. На полках лежали три пухлые стопки пепла, сохранившие прежнюю форму бесценных бумаг.
- Похоже на вредительство, - изрек Марлис.
- А по-моему, это проделки профессора, - сказал Кнехт. - Неспроста он бука такой. Все окутал тайной. И сжег-то по-хитрому. Без доступа воздуха.
- Никто ничего не сжигал, - возразил я.
Марлис махнул рукой.
- Ну, Фил опять понес.
Хотел я плюнуть на все и уйти, но сдержался.
- Послушайте и постарайтесь понять. Профессор держал в тайне свои работы. Вы только знали, что они очень важны, не более. Мне удалось проникнуть глубже, о многом догадаться, почувствовать интуитивно. Профессор работал над передачей человека по радио.
- Скажи, как толково объяснил.
- Человек, грубо говоря, прежде всего физика и химия. Возьмем вас, Марлис, и используем ваши ткани в этом пространстве как модель, как матрицу и будем посылать информацию об их атомарном и энергетическом устройстве в другой "кусок" пространства, можно в соседнюю комнату, можно и на Юпитер. Там из "местных" атомов будет созидаться такой же Марлис.
- То есть робот?