Откуда взялась эта процессия? Что гнало ее в путь?
Каков тайный смысл этого передвижения людских волн?
Еще один маленький странник упал и остался лежать, никто не поспешил к нему на помощь. Шлеп-шлеп-шлеп, — мелькали босые ноги. И в какой-то момент Долф понял, что больше не выдержит этого. Не может он видеть беспомощного ребенка, брошенного посреди дороги. А ведь еще и часу не прошло, как на этом самом месте испустил дух раненый разбойник. Долф бросился вперед. Секунда, и он склонился над маленьким телом. Девочка. Он попытался поставить ее на ноги, но, заглянув в лицо, испуганно отпрянул. Веки прикрыты, глаза глубоко запали, щеки осунулись. Она почти ничего не весила. Да жива ли она еще?
В отчаянии он огляделся. Еще одна стайка детей спешила мимо. Они с удивлением посмотрели на Долфа и, плохо соображая от голода и усталости, бездумно продолжали путь. Что же ему делать теперь с этой девочкой, потерявшей сознание?
И вновь рядом с ним оказался Леонардо со своим верным осликом.
— Она умирает! — воскликнул Долф.
Леонардо пощупал тоненькое запястье и тут же опустил руку.
— Умерла, — печально произнес он.
Долф осторожно опустил тело на землю.
— Но почему? — Слезы струились по щекам Долфа. — Да что здесь, наконец, происходит? Куда идут эти дети?
Леонардо не отвечал. Он поднял девочку и положил ее на траву. Сложил по христианскому обычаю ее руки на груди, осенил крестным знамением, прочитал молитву и начал сгребать камни вокруг тщедушного тельца. Долф помогал ему, опустившись на колени. А рядом все слышалось шлеп-шлеп-шлеп… Это тянулись ребята, замыкающие шествие.
Настанет ли конец этой процессии? Сколько еще измученных, больных детей пройдет по этой дороге?
Леонардо поднялся.
— Поздно. Пойдем-ка лучше в город, хоть я боюсь, что нынче вечером городские ворота будут наглухо закрыты.
Долф начал привыкать к его странному наречию и уже сносно понимал его.
Ответа на свой вопрос он все-таки не получил.
— Кто эти дети? — продолжал настаивать он.
Леонардо покачал головой. Он тоже был под гнетущим впечатлением увиденного.
— Дети… Что-то я слышал о них. Детский крестовый поход, вот что.
— Что ты сказал?
— Ну, они направляются в Святую землю, хотят освободить Иерусалим от неверных.
— Эти малыши? — Леонардо кивнул в ответ. — Ты что? Дети будут биться с турками?
Взгляд Леонардо остановился на холмике, который вырос над телом девочки.
— Но как? — спросил Долф, позабыв на минуту собственные несчастья. — Я же видел совсем маленьких, шести-семилеток. Что это за крестовый поход? Нет, невозможно…
Понял ли студент то, что пытался сказать Долф, неизвестно, но он наконец ответил:
— Это в самом деле крестовый поход. Детский. Во Франции уже был такой, но там собралось меньше детей. Мне рассказывали…
— Не понимаю, — выговорил Долф.
— Да и я понимаю не больше твоего. Когда я впервые услышал об этом, поверить не мог. А теперь вот сам видишь.
— Нет, — повторял Долф, — это сон, кошмарный сон. Я проснусь. Какое счастье, что все это во сне. Детский крестовый поход — даже представить страшно… Поход — занятие для конных рыцарей, мужчин в латах, а не для детей.
Леонардо молчал. Подхватив ослика под уздцы, он зашагал вперед. Долф поспешил за студентом. Этот неведомый мир вселял в него страх. Они поравнялись с мальчишкой, который еле-еле ковылял вслед за остальными.
Босые ноги разбиты в кровь. Леонардо, по-прежнему не говоря ни слова, подхватил его и усадил на ослика.
Нашлось там место и для хныкавшей девочки, которую они подобрали на обочине дороги. Леонардо хранил молчание, и Долф не заговаривал с ним. Но теплые чувства мальчика, будто слезы, которые он сдерживал целый день, пролились горячей влагой на сердце.