Вслед за всем этим в Лаэрте Анатольевиче, похоже, пришла в действие неведомая пружина: учитель сорвался с места и бросился к двери, на ходу выкрикивая:
- Все равно без педсовета не обойтись! Тут и думать нечего! Сейчас все еще в учительской!
Он задержался, но только на мгновение, как бы посчитав своим долгом сообщить Косте и Петру, почему, собственно, все учителя теперь находятся в учительской:
- Они страхового агента ждут! Будут страховаться от несчастных случаев. А вы меня ждите здесь!
Дверь захлопнулась.
Петр, все это время хранивший угрюмое молчание, дернул за ручку, но тщетно. Существовало в кабинете физики еще одно техническое чудо электронный замок. Надо было знать его секрет, чтобы уйти. Тогда Петр уселся за один из столов и стал мрачно смотреть в окно.
Костя было устроился рядом с ним, но Петя тут же пересел на другое место и с ненавистью произнес:
- Эх ты! Они же нас просили, доверились, а ты!
- Но ведь нельзя было иначе, - не очень уверенно ответил Костя. - Он и так почти все знал. Вот взял бы да и пошел к тебе домой и сказал твоей бабушке, что видит сквозь стену, и что она говорит ему неправду. К тому же не думал я, что он тут же побежит на педсовет. Мне казалось, он все поймет!
- Ты лучше замолчи! - угрюмо посоветовал Петр. - Я с тобой больше не знаком!
Костя замолчал. Ничего другого не оставалось, и он стал анализировать все то, что случилось.
Похоже, и в самом деле он сделал ошибку?
Медленно, в тишине и молчании, потянулись минуты.
Наконец дверь с треском распахнулась, и в кабинет физики, мешая друг другу, ворвались директор школы Степан Алексеевич, Лаэрт Анатольевич с Аркадией Львовной, которая тащила за руку Марину Букину, и все остальные педагоги.
Но на Петра и Костю никто из них не обратил ни малейшего внимания.
Сразу же Лаэрт Анатольевич бросился к пульту управления и стал нажимать разные кнопки. И раз за разом на большом экране стала повторяться одна и та же картина...
Шоколадный Златко копался во внутренностях блока индивидуального хронопереноса. Бренк сидел рядом с ним, а сквозь кусты жасмина продирались Петр и Костя. Затем весь экран крупным планом занимали хитроумные детали схемы; и после этого все начиналось сначала.
Наконец Лаэрт Анатольевич погасил экран, и вся компания, сыпя односложными восклицаниями, исчезла столь же стремительно, как появилась.
Петр с Костей вновь стали угрюмо смотреть в разные окна.
Как им показалось, прошло очень много времени, прежде чем дверь отворилась снова. На этот раз в кабинет физики вошли только директор и Лаэрт Анатольевич.
У них были очень усталые лица.
Костя и Петр угрюмо поднялись с мест.
- Вы, ребята, домой идите, - сказал Степан Алексеевич и, развернув клетчатый платок, вытер лоб. - Идите! А вашим приятелям из двадцать третьего века скажите вот что: завтра прямо к первому уроку они могут совершенно открыто придти в нашу школу и снимать все, что им заблагорассудится.
Еще раз вытерев лоб, директор устало завершил:
- Должны же они сдать этот свой зачет по натуральной истории! Ведь школьники все же...
Ничего не понимая, Петр и Костя уставились на Степана Алексеевича.
- Ах да, поворот в ходе истории, нежелательные последствия, - Директор школы понимающе усмехнулся. - Так все улажено! Экстренный педсовет принял такое решение - никто, кроме учителей и вас, не будет знать, что эти ребята прибыли к нам из двадцать третьего века. По школе будет объявлено работают корреспонденты из... из-за какого-нибудь рубежа.
Директор снова усмехнулся.
- Так бывает иногда. Вот вы и объясните своим друзьям из будущего, что опасаться им нечего. Раз педсовет принял такое решение, значит, поворота в ходе истории не будет!
5. Съемки будут продолжаться
Петр и Костя кубарем скатились по лестнице, промчались по вестибюлю и выскочили на улицу.
На улице было хорошо, теплый весенний день клонился к вечеру.