Всего за 199 руб. Купить полную версию
Держи Дёма, согреешься, это блатные передали.
Он подмигнул, и пока никто его не заметил, словно тень выскочил наружу и смешался с толпой. В пакете лежало что-то тёплое и, отвернувшись к стене, я аккуратно открыл его и вытащил маленькую пластиковую бутылку с горячим чаем. Не веря в неожиданно свалившееся с неба счастье, сделал несколько глотков, обжигая горло. Согреваясь и наслаждаясь ароматно пахнущим, крепким чаем, достал из пакета пачку сигарет и спички. Усевшись в угол на корточки, дрожащими руками вытащил сигарету и чиркнул спичкой. От первой затяжки голова закружилась, ноги стали ватными и вставать не хотелось. Выпуская дым вверх, чтобы никто не заметил, допил чай и спрятал бутылку. Согревшись, я уже мог сидеть в «клетке» до вечера.
Толстый и неповоротливый подполковник появился неожиданно. Я, сидя на корточках, задремал и вскочил от того, что кто-то сильно ударил по металлическим прутьям. Протирая глаза, увидел офицера и непроизвольно выпрямил спину. Сказывалась армейская закалка, перед старшим по званию вытягиваться по струнке.
Толстый и неповоротливый подполковник появился неожиданно. Я, сидя на корточках, задремал и вскочил от того, что кто-то сильно ударил по металлическим прутьям. Протирая глаза, увидел офицера и непроизвольно выпрямил спину. Сказывалась армейская закалка, перед старшим по званию вытягиваться по струнке.
Так это ты собирался бежать?
Тонкий и противный голос подполковника не предвещал ничего хорошего. Он ковырялся спичкой в зубах и, поправляя под мышкой небольшую папку, слегка раскачивался. Похож он был на Моргунова из «Операции Ы», с таким же большим животом и огромным родимым пятном на щеке.
Не собирался я бежать, гражданин подполковник. Подошёл к запретке и всё.
Ночью? После отбоя? Не хорошо, Дёмин, не хорошо. Я изучил твоё дело и боюсь, что пятнадцать суток тебе обеспечено. Это, как ты сам понимаешь, злостное нарушение режима содержания. И досрочное освобождение твоё накрывается «медным тазом».
Тяжело вздыхая, я понимал, что доказывать обратное и стучать себя в грудь кулаком не буду. Опуская буйную головушку, вспомнил Марию. Она надеется, что я смогу вернутся раньше и на тебе, нарвался на неприятности.
Что призадумался? Сейчас пойдём ко мне в кабинет и оформим бумаги. ДПНК! закричал подполковник, открой «стакан», выпусти бегуна.
Оказавшись в кабинете начальника оперчасти, я уселся на стул и внимательно смотрел на подполковника. Тот не спеша открыл сейф, вытащил бумаги и тщательно их пересмотрел. Сварил кофе и налил в большую, пузатую чашку. В кабинете стояла резная мебель, блестевшая корабельным лаком. Зона производила мебель небольшими партиями, и кабинет оперативника представлял собой краеведческий музей в миниатюре. Иконы, картины в дубовых рамах, подсвечники, шахматы, огромное кожаное кресло ручной работы, шкаф под старину.
Меня зовут, Дёмин, Стрельцов Олег Витальевич. Как ты уже догадался, я начальник оперативного отдела. От меня многое зависит, ой многое.
Он хитро прищурился, и небрежно бросая пачку «Camel» на стол, предложил и мне закурить. Отказываться я не стал и, разминая пальцами туго набитую сигарету, ждал.
Будешь помогать бороться с нарушителями?
Это как?
Я хлопал удивлёнными глазами, не понимая, куда клонит Стрельцов.
Очень просто, одного твоего желания вернуться раньше домой не достаточно. Свободу нужно заработать. Если ты согласишься сотрудничать я помогу тебе досрочно освободиться. Понимаешь? Могу устроить на хорошую работу. Например, в столовую или в библиотеку. Хочешь?
Предложение заманчивое, надо подумать.
Думать не нужно, Михаил, свято место пусто не бывает. Если ты согласишься помогать, то инцидент с запретной полосой будет исчерпан. Ты вернёшься в свой отряд, и будешь дальше отбывать наказание. Только внимательно слушая, что говорят заключённые, где прячут телефоны, водку, наркотики. Периодически я буду тебя вызывать к себе, и ты будешь обо всём рассказывать. Мне нужен свой человек, которому я смогу доверять. Ну как?
Он мило улыбался, и даже торжественно вручил мне пачку «Camel». Я понимал, что роль стукача для меня неприемлема, но не стал об этом прямо говорить Стрельцову.
Можно кофе? Давно не пил, Олег Витальевич, замёрз за ночь в «стакане».
Конечно, Миша, конечно. И запомни, если ты будешь на меня работать свидание на три дня с женой гарантирую. Плюс, никто из вертухаев тебя не тронет. У тебя будет «зелёный свет» везде, по всей колонии. И даже иногда можно будет побаловаться водочкой.
Он подмигнул, и вытащил из-под стола бутылку водки.
Ты же бывший офицер, Миша, зачем тебе эта шантрапа? Убийцы, наркоманы, педики, отбросы общества. Человек ты здесь случайный, так же?
Одобрительно кивая, я наслаждался крепким кофе. В дверь постучали, и показался молодой лейтенант.
Олег Витальевич, к вам человек приехал, из Киева. Ждёт в соседнем кабинете.
Кто такой?
Не могу знать, отчеканил молодецким тоном лейтенант, и мигом ретировался за дверь. Стрельцов с недовольством заёрзал на стуле, и одел фуражку.
Подожди меня в коридоре. Мы ещё не закончили.
Я вышел за дверь и стал прогуливаться по длинному коридору, читая яркие и многообещающие плакаты: «На свободу с чистой совестью» и прочие пережитки советского режима. Каково же было моё удивление, когда из кабинета вместе со Стрельцовым вышел Игорь Дмитриевич Ткачёв. В длинном, осеннем пальто, с дипломатом в руках, он улыбался и протягивал руку для приветствия.