Тесс Герритсен - Эксперимент стр 13.

 Я слышал за завтраком его еще не нашли  Бигелоу подался вперед, его лицо раскраснелось от натуги.

 Это и я слышал,  отозвался Ангус.

 Странно. Не похоже на Гарри.

 Да уж.

 Правда, он уже неделю вел себя как-то не так. Не заметил?

 Ты о чем?

 Рубашку наизнанку надел. Носки непарные. Раньше за ним такого не водилось.

Ангус не отрывал взгляда от экрана. Тропические заросли расступались перед ним. По ветке дерева над головой скользил боа-констриктор.

 А его руки обратил внимание?  пропыхтел Бигелоу.

 Что с ними?

 Они дрожали. Всю прошлую неделю.

Ангус промолчал. Вцепившись в рукоятки, он сосредоточился на тренировке. «Раз-два, раз-два, качай икры, пусть будут крепкими и молодыми».

 Чертовски странная вещь,  сказал Бигелоу.  Этот случай с Гарри. А тебе не кажется

 Мне ничего не кажется, Джим. Будем просто надеяться, что он вернется.

 Да.

Бигелоу перестал крутить педали. Он сидел, восстанавливая дыхание, и смотрел на экран, где тропический ливень молотил по зарослям папоротника.

 Только вот в чем закавыка,  тихо сказал он.  Не верится мне, что с ним будет все в порядке, когда он объявится. Прошло уже два дня.

Ангус резко выключил дорожку. Никакой передышки! Он сразу же пойдет на другой тренажер. Перекинув через плечо полотенце, он направился на другой конец зала к «Наутилусу». К его досаде, Бигелоу оставил велосипед и последовал за ним.

Не обращая внимания на Бигелоу, Ангус присел на скамью и начал тренировать мышцы спины.

 Ангус!  окликнул его Бигелоу.  Тебя это не беспокоит?

 Мы все равно ничего не можем поделать, Джим. Полиция ищет.

 Нет, я имею в виду, тебе это не напоминает  Бигелоу понизил голос.  То, что случилось со Стеном Маки?

Ангус замер, вцепившись в рукоятки «Наутилуса».

 Это было несколько месяцев назад.

 Да, и было то же самое. Помнишь, как он появился с расстегнутой ширинкой. А потом забыл, как звать Фила. Трудно забыть имя лучшего друга.

 В случае с Филомнетрудно.

 Удивительно, что ты так легкомысленно к этому относишься. Сначала мы потеряли Стена. А теперь Гарри. Что, если  Бигелоу умолк и оглядел спортзал, словно боялся, что кто-то может их подслушать.  А если вообще что-то идет не так? Что, если мы все вот-вот заболеем?

 Стен покончил самоубийством.

 Так нам сказали. Но люди без причины так не прыгают из окон.

 Ты настолько хорошо знал Стена и уверен, что у него не было причин?

Бигелоу потупился:

 Нет

 Ну вот.

Ангус возобновил упражнение. «Потянуть, отпустить. Потянуть, отпустить. Сохранить молодость мышцам»

Бигелоу вздохнул:

 У меня все-таки это не идет из головы. Не знаю, что и думать. Может, это какой-то Не знаю. Рука Провидения. Может, мы это заслужили.

 Не будь таким ревностным католиком, Джим! Вечно ты ждешь, что разверзнутся небеса и тебя поразит молнией. Прошло уже полгода, а я чувствую себя, как никогда в жизни.  Ангус вытянул ногу.  Взгляни на этот квадрицепс! Видишь, какие мышцы? Два года назад их не было.

 А мой квадрицепс ничуть не изменился,  хмуро заметил Бигелоу.

 Потому что ты им не занимаешься. И чертовски много беспокоишься.

 Наверное, так и есть,  вздохнул Бигелоу и повесил полотенце себе на шею. От этого он стал похож на черепаху, высунувшую голову из панциря.

Ангус проследил, как его приятель, тяжело ступая, выходит из зала. Бигелоу выглядел стариком, и неудивительнона велосипеде он проводил не более десяти минут, почти не занимался и на других тренажерах. Некоторые люди просто не в состоянии поддерживать себя в форме. Вместо этого они попусту тратят силы на беспокойство о том, с чем все равно не могут ничего поделать.

Мышцы спины приятно горели от хорошей нагрузки. Он отпустил блоки и позволил себе минутную передышку. Оглядев зал, он увидел, что все остальные тренажеры заняты главным образом женщинамиотрядом бабулек в спортивных костюмах и теннисных туфлях. Некоторые дамы поглядывали в его сторону и даже строили глазки, что он считал совершенно нелепым в их возрасте. На его вкус, они были слишком старыми. Вот женщина, скажем, лет пятидесяти могла бы его заинтересовать. Но только если она будет изящной и хорошо сложенной, чтобы соответствовать ему во всех отношениях.

Пора дать потрудиться пекторальным мышцам.

Он потянулся к нужным рукояткам и уже приготовился свести руки, когда заметил: с агрегатом что-то не так. Правую рукоять, казалось, мелко трясло.

Он ослабил хватку и осмотрел деталь. Она была совершенно неподвижна, ни малейшего колебания. Он опустил глаза и похолодел. «Что такое?»

Его правая рука дрожала.

Молли Пикер подняла голову от унитаза и надавила на ручку спуска. В желудке у нее ничего не осталось. Пепси, кукурузные чипсы и хлопья для завтракавсе выскочило. Голова кружилась. Молли села на пол и привалилась к стене, прислушиваясь к шуму воды в трубах. «Три недели,  подумала она.  Я болею уже три недели».

Она заставила себя подняться и поплелась в постель. Свернувшись на комковатом матрасе, она тут же крепко уснула.

Проснулась она в полдень, когда в комнату вошел Роми. Он не потрудился даже постучать, просто сел на кровать и тряхнул ее за плечо:

 Привет, Молли-Дуролли. Все еще животом маешься?

Застонав, она повернулась к нему. Роми напоминал ей рептилиюзализанные назад блестящие волосы, глаза такие темные, что не видно зрачков. Человек-ящерица. Но рука, гладившая ее волосы, была нежнойэтого она за Роми не замечала уже давненько.

Он улыбнулся:

 Не слишком хорошо сегодня, а?

 Меня снова стошнило. Я блюю без остановки.

 Ладно, я наконец-то принес тебе кое-что от этого.

Он поставил на тумбочку флакон. На этикетке от руки было написано: «При тошноте принимать по одной таблетке каждые восемь часов». Роми сходил в ванную, налил стакан воды и вернулся к постели. Открыв бутылочку, он вытряхнул одну таблетку и помог Молли сесть.

 Кидай в топку,  велел он.

Она хмуро посмотрела на таблетку:

 Что это?

 Лекарство.

 Где ты это взял?

 Да не бойся. Это то, что доктор прописал.

 Какой доктор?

 Слышь, я тут пытаюсь что-то из себя строить, хочу, чтоб тебе легче стало, а ты еще пререкаешься. Да плевать мне, будешь ты жрать эти таблетки или нет.

Она отвернулась и почувствовала, что его рука, которую он прижимал к ее спине, превратилась в кулак. Затем неожиданно он расслабился и принялся ласково и примирительно поглаживать ее спину.

 Ладно тебе, Молли. Знаешь ведь, я о тебе забочусь. И всегда так было, и всегда будет.

Она горько усмехнулась:

 Можно подумать, это делает меня какой-то особенной.

 А ты и есть особенная. Моя неповторимая малышка. Моя самая лучшая девочка.  Его ладонь скользнула ей под рубашку и легонько провела по коже.  Ты была такой колючкой в последнее время, прямо и не угодишь. Но ты же знаешь, Молли-Вкуснёля, я всегда заботился о тебе.  Он лизнул мочку ее уха и промурлыкал:  Ням-ням.

 Так что это за таблетки?

 Я же сказал. Чтобы тебя перестало тошнить и ты снова стала кушать. Девочка растет и должна кушать как следует.  Его губы скользнули вниз по ее шее и оказались на плече.  А если не будешь есть, придется отвезти тебя в больницу. Ты же не хочешь угодить в больницу? К странноватым врачам?

 Не хочу я никаких врачей.

Она смотрела на таблетку, лежавшую у нее на ладони, и удивляласьне по поводу лекарства, а по поводу Роми. Он уже несколько месяцев не был с ней так ласков, вообще почти не замечал. Не то что прежде, когда она и впрямь была для него особенной. Когда они проводили в постели ночи напролет, смотрели MTV, пили пиво и ели мороженое. Когда он был единственным, кто прикасался к ней. Кому позволялось к ней прикасаться. А потом все изменилось.

Он улыбнулсяне обычной своей кривоватой усмешкой, а по-настоящему, так, что и глаза улыбнулись.

Она проглотила таблетку и запила глотком воды.

 Вот умница.  Он снова уложил ее на подушку и подоткнул одеяло.  А теперь спи.

 Роми, побудь со мной.

 Мне пора идти, детка.  Он поднялся.  Дела.

 Я должна тебе кое-что сказать. Мне кажется, я знаю, почему я болею