«Допустим, Миша, который уж точно не лежал в постели с простудой в ночь убийства, а где-то гм, прогуливался, возвращаясь домой увидел у дома постороннего Убийцу Тогда его бы не били, а просто прикончили. Причем сразу, а не три месяца спустя. Это очевидно. Убийцу могла видеть Александра. Сашенька»
Чемесов мотнул головой, внезапно и как-то некстати вспомнив красивое черноусое лицо Игоря Орлова.
«Стоп! Не о том! Итак Александра могла видеть убийцу, и теперь ее хотят предупредить так жестоко и глупо. Глупо, черт побери! Если бы она увидела кого-то, она не стала бы это скрывать! Ее молчание в таком случае может означать лишь одноубийца Миша Румянцев. Но тогда почему побили именно его? И кто?
Кто-то всезнающий с весьма своеобразным чувством справедливости чужими руками (и ногами) отшлепал нашкодившего мальчика: Ай-ай-ай! Нехорошо убивать взрослых дяденек! Даже если этот с-сукин сын бьет твою любимую сестру?.. Бред! Значит, что же? Интуиция подводит меня, и оба эти события никак не взаимосвязаны?» Чемесов устало помассировал виски и раздраженно сбросил повязку, закрывавшую слепой глаздома было не от кого прятаться.
Глава 3
Иван жил уединенно. Родители его умерли, навек упокоившись за оградой кладбища Покровского монастыря. Из-за своей суматошной профессии Чемесов преступно редко бывал на их могиле. О посещении церкви речь и вовсе не шла. Трудно остаться верующим человеком, каждый день имея дело с самыми жестокими сторонами жизни, с ее изнанкой И если во всем этом повинен Дьявол, то куда в таком случае смотрит Бог? Или ему все равно? Даже то, что в этих ужасных преступлениях бывают замешаны слуги его? Совсем недавно Ивану пришлось расследовать череду жестоких убийств. В итоге он вышел на благообразного сладкоголосого батюшку, который сначала совращал своих молоденьких прихожанок, а потом душил
Усилием воли Чемесов заставил себя вернуться к начальной теме своих размышлений, но ничего дельного на ум не шло. Единственная надежда была на то, что тех двоих, что избили Михаила, удастся изловить и «расколоть» на допросе. Да Рассчитывать приходилось только на это.
Иван поднялся и пошел на кухню. На плите его ждала кастрюлька с борщом. Она была еще теплой. Еду, как всегда, оставила Анна Борисовна, его соседка по этажу, вдова средних лет, ежедневно приходившая убираться к нему. Иван платил ей за это. А вот подкармливала она его за так. Чемесов подозревал, что Анна Борисовна имеет на холостого соседа вполне определенные виды, боялся этого, но отказаться от вкусных и весьма своевременных подношений эгоистично не находил мужества. Он пошел на компромисс и с некоторых пор стал отдариваться, покупая заботливой соседке что-нибудь к каждому празднику. Лишь значительно позже он понял, что этим только усугубил ситуацию. Анна Борисовна совершенно справедливо воспринимала эти дары, как ответные знаки внимания, а не как плату, и теперь со дня на день ждала предложения руки и сердца
Чемесов налил себе борща, аккуратными тонкими ломтиками нарезал черный хлеб и понес все это в библиотеку. В его небольшой квартирке была комната, соединявшая в себе функции столовой и гостиной, но он практически не пользовался ею, проводя все то краткое время, что бывал дома и при этом не спал, в библиотеке.
Иван любил ее: темные стеллажи из мореного дуба, громоздкий, но добротный письменный стол, за которым работал еще его отец, Димитрий Иванович Чемесов.
Он тоже был следователем, но, в отличие от сына, предпочитал беготне за бандитами кабинетную работу, искренне полагая, что самые сложные, а значит самые интересные с точки зрения сыщика преступления раскрываются, в первую очередь, не на улице, не по уликам и следам, а внутри черепной коробки, за столом, в тиши кабинета, среди любимых книг по логике и психологии И регулярно доказывал свою теорию, успешно раскрывая самые запутанные злодеяния.
Иван, тогда едва закончивший юридический факультет Московского Университета, вечно спорил с ним и именно поэтому пошел служить не в следственные органы, а в полицию. Но с годами он все чаще ловил себя на том, что во многом становится живым доказательством отцовских постулатов, хотя даже теперь, став все-таки следователем, сохранил привычку участвовать в расследовании с самого начала, с азов, предпочитал своими руками пощупать все, а уж потом сесть и свести воедино собственные наблюдения, многочисленные доклады полицейских и отчеты экспертов. Особенно когда дела оказывались такими сложными. Как сейчас Убийство графа Орлова, в котором были заинтересованы многие, а совершить могли буквально все, знавшие его, или, казалось бы, немотивированное и ненужное никому избиение Миши Румянцева. Их с наскока было не разрешить
Но вместо того, чтобы сопоставлять, пытаться понять логику преступника, искать скрытые интересы, Иван мог думать лишь о том, как высокородная графиня Орлова, потенциальная и весьма вероятная убийца собственного мужа, спала на его плече в пролетке И что самое скверное, в этот момент ему было абсолютно все равно, убивала она на самом деле или нет
Александра же после ухода Чемесова в гостиную так и не вернулась. То есть она было пошла туда, но еще из коридора услышала возмущенный голос генеральши Коноплевой.
Какой ужас, Игорь Викентьевич, что вы после всех этих неприятностей вынуждены общаться с подобными типами! Но Александра Павловна! Пригласить полицейского к чаю! Эта его ужасная повязка на глазу! Разбитые руки! Он только что дрался! В каком-нибудь грязном притоне бил по лицам немытых бандитов, а потом имел наглость войти в приличный дом! Я чуть не умерла от страха, когда увидела его. Такой огромный, дикий Ужасно! Просто ужасно!
Александра не стала слушать, что ответит ей Игорь Викентьевич, а развернулась и пошла наверх, в свою спальню. Она уже переоделась ко сну и, сидя перед зеркалом, расчесывала шелковистые мягко вьющиеся волосы, когда в дверь постучали. Графиня удивилась. В это время к ней могла прийти только нянюшка, но та не стучала, а просто мышкой проскальзывала в комнату, как привыкла делать это, когда Сашенька была еще ребенком. Вдруг сердце ухнуло и забилось где-то в горле. Неужели опять что-нибудь случилось?
Войдите, крикнула она, и сама не узнала свой голостак тонко и испуганно он прозвучал.
Вошел Игорь Викентьевич, и Александра, окончательно перепугавшись, поднялась ему навстречу.
Что-нибудь Что-нибудь с Мишей? Или
Она не договорила и даже не додумала. Это была даже не мысль, а какой-то порыв души, сердца. Увидев ее явный испуг, который графиня, тем не менее, пыталась замаскировать своей привычной холодной сдержанностью, Орлов стремительно шагнул к ней и обнял.
О Боже! Я не хотел испугать вас, Сашенька. Просто я только сейчас смог избавиться от этой болтливой дуры, а мне необходимо было поговорить с вами.
О чем? Александра отстранилась и, внезапно смутившись, стянула у горла тонкий шелковый халат.
Орлов стоял перед ней, нервно сжимая и разжимая кулаки.
Александра! Сашенька! Я знаю, что это прозвучит дико, безумно, но выходите за меня замуж!
Что? с запинкой, не веря услышанному, прошептала молодая женщина.
Ах, Саша! Я сдерживал себя, сколько мог! С первого дня, с первой минуты, как увидел вас Но этот ужас, произошедший с Михаилом Вам нужна защита! И клянусь Богом, я дам вам ее! Я знаю, Василий В общем со мной вы сможете узнать, что такое счастье, нежность
Игорь Викентьевич вновь обнял ее и, покрывая жаркими поцелуями лицо, шею, зарываясь руками в тяжелую волну пшеничных волос, шептал уже совершенно невнятно и страстно:
Я люблю вас! Полюбил сразу! Словно молния ударила Не могу Не властен над этим Видит Бог, я боролся
Александра словно оцепенела.
О Боже, Игорь Викентьевич Я Я не могу Не надо Я вообще больше никогда не выйду замуж!
Но почему? руки Орлова беспорядочно шарили по ее телу.
Он придвигался к ней все ближе, заставляя отступать вновь и вновь.
Я не смогу составить счастье ни одному мужчине. Я холодна и и бесплодна, последнее слово далось ей с особенным трудом, но она справилась.
А в ответ В ответ лишь услышала густой смех, и опять была вынуждена отступить. Еще шаг, и она упрется в кровать!