Не сговариваясь, мы дружно посмотрели на охранника. Тот и впрямь последние несколько минут неторопливо прогуливался в непосредственной близости от нас и бросал на нашу группу подчёркнуто незаинтересованные взгляды. Возражений не последовало, и мы все вместе вышли на улицу. Было уже темно, накрапывал дождь, и я подпрыгнула на месте, одновременно втягивая голову в плечи, когда крупная холодная капля, сорвавшись с козырька над крыльцом, приземлилась мне прямо на шею. Кожа немедленно покрылась мурашками, и меня передёрнуло.
Шарлотта понаблюдала за моими мучениями, потом поводила мыском сапога по поверхности лужи, начинавшейся сразу у крыльца, и грустно вздохнула.
Сюда-то меня мой байкер привёз И как я сейчас домой пойду по этим лужам?.. Ноутбук ещё утоплю
Мне в попутчики Шарлотта не напрашивалась, поскольку нам было совсем в разные стороны. Алекс же, чью припаркованную машину я прекрасно видела, чуть помедлил и предложил:
Я тебя довезу.
А завтра? с надеждой спросила Шарлотта.
Ты же живёшь за городом!
И что? подруга трогательно похлопала глазами.
Железная логика, о которую разбиваются все аргументы! И так всегда, громко посетовал Алекс, ни к кому в частности не обращаясь. Только предложишь сделать доброе дело, как тебя сразу впрягут по самые уши!
Я месяц буду приходить на все встречи вовремя! клятвенно пообещала та, сделав максимально честные глаза.
Эти слова оказали магическое воздействие.
Во сколько за тобой завтра заехать, дорогая? тоном заботливого мужа нежно спросил Алекс.
Я рассмеялась. Шарлотта просияла довольной улыбкой, а Мартин спросил:
Значит, увидимся завтра?
Ага. Только чур, встречаемся у входа и идём все вместе, попросила я. Не хочу бродить там в одиночестве, по крайней мере, на первых порах.
Согласен, легко согласился Алекс. Мартин, ты на чём приехал? На автобусе? Мартин был единственным из нас, кто не водил машину.
Я на метро.
Подбросить тебя? предложила я.
Да нет, Джейн, спасибо, он улыбнулся и поправил очки. Тут до станции не так далеко. Добегу.
Тогда всем до завтра! бодро попрощался Алекс. Шарлотта помахала рукой, и они вдвоём направились к «Пежо». Мартин улыбнулся мне на прощание и свернул за угол, а я отправилась к своей машине. Теперь мне предстояло подумать о наиболее неприятной части о том, как построить завтрашний день, планы на который так внезапно изменились как одеться, причесаться Что хоть туда надевать? Деловой костюм? Бальное платье с кринолином и фамильные бриллианты?
Ехать на вечер мне не хотелось. Там придётся несколько часов кряду находиться в окружении совершенно незнакомых людей, вежливо улыбаться, внимательно слушать всё, что тебе скажут, ежеминутно следить за своим внешним обликом не дай бог что-нибудь будет недостаточно идеально и всем своим видом показывать собеседнику, что тебе интересно общение с ним. Или, если Патрик прав, и там большинство гостей будут составлять учёные, придётся говорить о науке?!
Говорить о науке мне не хотелось. Хватит, в университете я о ней наговорилась так, что на всю оставшуюся жизнь хватит. Родителей в своё время очень огорчала моя чётко обозначенная позиция после магистратуры я не пойду в аспирантуру и писать кандидатскую не буду ни за что на свете.
Словно в ответ на эту мысль зазвонил мобильный телефон. Я уже успела завести машину, а теперь откинулась на спинку кресла и включила дворники. Те задвигались влево-вправо по лобовому стеклу, и по нему потекли ручейки воды.
Наручные часы показывали половину восьмого вечера. В Италии сейчас должно быть половина девятого. Родители, получается, только что вернулись домой.
И точно звонила мама.
Здравствуй, моя дорогая, я улыбнулась, услышав её бодрый голос. В машине словно сразу стало теплее, несмотря на усиливающийся на улице дождь. Ты дома?
Скоро буду. Патрик нас только отпустил. Привет, мам.
Ты снова работаешь на «Искателей»? С Патриком? она сразу насторожилась. Ты не говорила об этом
К «Обществу», как и к Патрику, у родителей было своеобразное отношение. О мире сверхъестественного они узнали раньше меня. Лет десять назад Патрик занимался очередным исследованием, которое привело его на курс лекций по итальянскому Возрождению, который читал мой отец в Оксфорде. Познания Питера Эшфорда произвели тогда на Патрика самое благоприятное впечатление, и он предложил ему стать ещё одним Искателем. Но то ли перспектива изучать следы магии в нашем мире, существование которой научно не доказано, показалась отцу слишком малообещающей, то ли он просто не мог поверить в её существование, но отец отказался. На этом их с Патриком знакомство, по сути, закончилось, хотя они ещё не раз встречались на разных научных встречах и мероприятиях исторических обществ, вроде того, которое планировалось завтра. Я не знала точно, поверили ли мои родители в существование магии, но к Патрику они относились вполне уважительно ну нравится человеку заниматься своей теорией, и ради бога. Но каждый раз, когда я выполняла какую-то работу для «Общества Искателей», они испытывали лёгкую опаску, и я не могла сказать, по какой именно причине потому ли, что здесь оказывалось замешано сверхъестественное, или потому, что я работала на человека, который верил в магию и, следовательно, был мягко говоря несколько странным?
И это они ещё не знают, что я сегодня не только дома со словарём сидела. Тогда эмоций было бы ещё больше.
Он только сегодня позвонил. Как у вас?
Мои родители оба были историками. Отец занимался Возрождением, мама восемнадцатым веком. Оба были учёными в полном смысле этого слова, и даже когда мы с Теей были маленькими, вместо сказок они рассказывали нам множество теорий и исторических фактов. Возможно, они пытались и нас с сестрой увести в то же русло. Меня с переменным успехом, поскольку мне была ближе филология, а сестра и вовсе пошла своим путём, выбрав профессию врача. Родители, хоть и не сразу, но смирились с нашим выбором, и во время семейных обедов они продолжали обсуждать, что всё-таки случилось с маленькими принцами в Тауэре в 1483-м году, куда исчезла библиотека Александра Македонского и существовал ли на самом деле Святой Грааль. В этом учебном семестре они были в Турине, где в университете мать читала лекции, а отец писал диссертацию. Мы регулярно созванивались, делились новостями, и они время от времени звали нас к себе.
Съездить к ним, что ли, и вправду в гости? При одной только мысли об Италии тёплой, солнечной, с синеющим над головой небом, красными черепичными крышами, мощёными улочками, апельсиновыми деревьями, тёмно-зелёными кипарисами и серебристой листвой оливковых деревьев, на душе словно тоже стало солнечнее.
«А с работой что прикажешь делать?» кисло осведомился голосок в голове, и вместо залитого солнцем Турина я снова увидела перед собой чёрное лобовое стекло, по которому стекала вода. Семестр только начался, и с ним моя вторая работа, не имеющая никакого отношения к Патрику и «Искателям». Бросишь всё прямо так? Ты уж, дорогая, до лета подожди, а там у детей каникулы начнутся и можно будет строить какие-нибудь планы.
Мама в двух словах рассказала об их делах. Всё шло своим чередом отец никак не мог найти подтверждение одной теории, которая могла перевернуть представление о правлении семьи Медичи во Флоренции, студенты за каникулы всё благополучно забыли, и маме приходилось повторять старый материал. Подобные ситуации возникали регулярно и в итоге благополучно разрешались: отец находил нужные доказательства, студенты всё вспоминали, ударно работали и успешно сдавали экзамены.
Потом я, вспомнив слова Патрика, поинтересовалась:
Мам, а вы с папой бывали на приёме исторического общества «Миллениум»?
Бывали, причём раза три. Встречаются историки и спонсоры и с умным видом пытаются найти друг к другу подход. Патрик туда собрался, что ли?
И не только он, я вздохнула. Он сегодня встречался с одним из своих спонсоров, а тот, похоже, был в хорошем расположении духа и позвал всех нас. Патрик сказал, что это хорошая возможность для нас обзавестись связями.
К моему удивлению, в отличие от руководителя «Искателей», мама была настроена гораздо более скептически.