Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
— Как же вы попали в банку? — спросил Алек.
— Не знаю. Не все ли равно? Мне известно одно: мой сладостный сон опять прерван, и теперь у меня новый хозяин, которому мне надлежит подчиняться согласно законам джиннов, джиннов третьего класса.
— Не принимайте этого близко к сердцу! — сказал Алек. — Мне такая ерунда и даром не нужна.
— Не говори гоп, о Алек! Я сделаю все, что ты пожелаешь. Каковы твои повеления?
— Прежде всего я хочу видеть того, с кем говорю.
— Увы, это желание неисполнимо! Я всего лишь джинн третьего класса и не могу появляться и исчезать по своей воле. Проси о чем-нибудь другом.
— Тогда, если можно, чего-нибудь вкусненького… Какого-нибудь, знаете ли, Сногсшибательного, Сверхпитательного, Усладительного Шербета…
— Шербета? — отозвался Абу. — Да разве это еда? Настоящая еда — это… — Алеку показалось, что он видит, как Абу поглаживает себя по животу. — НАСТОЯЩАЯ ЕДА! — Голос Абу перешел в рев.
— Тише, пожалуйста! — взмолился Алек. — А то сюда полгорода сбежится…
Абу засмеялся:
—Никто не слышит меня, о Алек, кроме тебя. Но еда! Ах, уж эта мне еда!..
— Ну, давайте же! — крикнул Алек.
— Еда!
В воздухе взвилась белоснежная скатерть и сама легла на пыльный стол. Абу замурлыкал:
— Назин тофа, яйца в винном соусе. Тойла шорбаси, райский суп. Ускумру пилакси, запеченная рыбка. Кирасили сулун, фазан, фаршированный ягодами, — приговаривал он, и на скатерти выстраивались блюда с кипящими, булькающими яствами…
— Валяй, Абу, — подгонял его Алек. — А на сладкое что?
— Ах да! Стула шарапли, рисовая запеканка в сладком вине.
«Ну нет! Только не запеканка! И без того в школе каждый день запеканка», — подумал Алек. Но ему не хотелось обижать Абу, он промолчал и пригласил джинна разделить с ним пиршество. Абу не заставил себя упрашивать. Посидишь сотню-другую лет в банке — еще не так проголодаешься.
Алек в безмолвии смотрел, как блюда одно за другим взлетают в воздух, как с них исчезает еда и как они, опустев, возвращаются на место. Посмотрел и сам накинулся на то, что еще осталось на столе. Вот как, выходит, пировали во времена «Тысячи и одной ночи»! Смелее, Боуден!
Пиршество закончилось, и тут Алек заметил, что за окном темнеет.
— Скорее домой, Абу!
Только он схватил банку, как скатерть, стол, кабина в один миг исчезли, и он снова очутился у себя в комнате, на кровати.
Может, он так и просидел здесь все время? Алек выглянул в окно. Небо было безоблачное. Со двора, из фургончика, доносилось постукивание молотка. А банка лежала у него в кармане. Открытая банка.
Глава 4. ПОВЕЛИТЕЛЬ
Алек озадаченно уставился на банку. Сон это или не сон? Он, Алек Боуден, — и вдруг хозяин Абу Салема, джинна третьего класса, которому никак не меньше 975 лет? Может, просто день выдался чересчур тяжелый, и у Боудена шарики за ролики заскочили? День-то тяжелый: во-первых, кеды с огромной дыркой, прожженной заботливым дедом; во-вторых, сочинение про крестоносцев, попавшее в живительные воды Канала. Неприятностей по горло. А удач?
Алек подержал банку на свету. Она заблестела. Он поднес ее к носу. От нее пахло пивом. Тогда он поднес ее к уху и услышал храп Абу Салема. Абу отсыпался после сытного обеда. Рыба, рисовый пудинг, фазаны… Потом шербет… Да, есть что вспомнить. Алек облизнулся.
Он быстро потер банку и поднес ее к уху. В банке все стихло. Он опять потер ее. Ни звука. Тут Алек сообразил, в чем дело. Он поднес банку ко рту и строго сказал:
— Салам алейкум, о Абу Салем!
— Мир тебе, киф хаалак. Как поживаешь? — сонно ответил знакомый голос.
— Нормально, если не считать тысячи разных проблем, — вздохнул Алек.
— Увы мне, увы, этого я и боялся! Нет покоя бедному джинну! Скажи, чего ты хочешь, о Алек?
— Во-первых, мне нужны новые кеды.