Всего за 299 руб. Купить полную версию
Да-да, всё предоставлю, закивала девушка. А расценки ваши можно узнать?
Расценки можно узнать у нашего секретаря. Феликс указал на входную дверь, и в тот же момент она открылась. На пороге возникла пара: дед с внучкой. Знакомьтесь, секретарь агентства «ЭФ» Вересов Никанор Потапович и наша сотрудница Арина.
Арина приветливо улыбнулась, а Никанор стащил с головы картуз и отвесил чинный поклон.
Разрешите и вам представить Веронику Лебедеву, сказал Феликс, поднимаясь из-за стола. Она наш новый клиент.
Глава 4
Познакомившись со всеми сотрудниками агентства «ЭФ», Вероника пообещала в тот же день прислать на почту секретаря фотографии с биографией своей подруги, распрощалась и ушла.
Что-то она мне не нравится, поморщилась Алевтина Михайловна, когда за посетительницей закрылась дверь.
Вовсе не обязательно влюбляться в клиентов. Феликс подошел к окну. За стеклом шел мелкий снег, хмурые тучи висели над домами, не желая впускать в город солнце. Они нам не за это платят. И я хочу, чтобы этим делом целиком и полностью занимались вы. Без меня. Думаю, такую простую задачу, как выяснить, что же там случилось у девушки, вы сможете решить максимум за неделю.
Скорее всего, кивнул Герман. Надеюсь, в этой истории нет никакого криминала.
Если даже и есть, на этот случай у нас припасен капитан Мухин. Ждите письма, а я, пожалуй, поеду по своим делам, чтобы у вас было больше пространства для творчества и меньше искушения задавать мне вопросы.
Погодите минутку, сказала Арина. Она сидела за секретарским столом и что-то записывала в тетрадку. Скажите, когда у вас день рождения? Я составляю календарь праздников и памятных дат, чтобы мы не забывали поздравлять друг друга.
По нынешнему календарному стилюдвадцать шестого апреля.
И исполнится вам четыреста восемьдесят один?
Четыреста восемьдесят два, четыреста восемьдесят один мне исполнилось в прошлом апреле.
Ага, хорошо, всё записала.
Совсем молодой еще! хмыкнул Никанор Потапович, вынося из туалетной комнаты веник с совком. Только жить начинаешь!
А тебе, Потапыч, сколько годков? заулыбался Валя Сабуркин. И когда праздновать будем?
Январский я. Отмечать не люблю, но на следующий раз, так уж и быть, погуляем.
А годков-то сколько?
Да кто их там считать будет, годки энти, давно уж со счета сбился.
Ладно, не хочешьне говори, но день рождения не зажимай, гулять будем!
А у кого по календарю самое ближайшее выпадает? Заинтересовавшись, Гера подошел к столу и заглянул в тетрадку.
У Феликса Эдуардовича.
До конца апреля не так уж много времени, надо прикинуть что-нибудь особенное задумчиво произнесла Алевтина.
Лучше прикидывайте, с чего начнете сбор информации, сказал Феликс, снимая с вешалки черное полупальто, разрабатывайте стратегию своих детективных действий. Всего хорошего, я пошел. Звоните только в крайнем случае.
Выйдя за ограду особняка агентства, Феликс положил пальто на заднее сидение своей машины, сел за руль и, прежде чем включить зажигание, набрал номер компании «Gnosis». Ответил Павел.
Вы говорили, что лучше не дожидаться окончания срока действия препарата и колоть «внахлест», сказал Феликс. У меня освободился день. Могу заехать к вам.
Отлично, давайте, ждем.
Подъезжая к светло-желтому трехэтажному особняку, Феликс заметил, как в приоткрытое окно второго этажа один за другим залетела пара кречетов. Оставив машину на стоянке, он перешел через дорогу и потянул на себя дверь с металлической табличкой: «Представительство компании Gnosis». Вестибюль как обычно встретил гулкой пустотой и полумраком.
Поднимайтесь, Феликс! донесся сверху голос Петра.
На этот раз вечно меняющийся интерьер помещения на втором этаже выглядел комнатой отдыха с белоснежной мягкой мебелью и цветочными букетами в высоких напольных вазонах. И лишь один предмет мебели не вписывался в обстановкукресло, напоминающее стоматологическое, но с мягкой бархатной обивкой сидения и спинки свекольного цвета. Рядом с креслом располагался небольшой столик из желтого металла на длинной тонкой ножке, на нем стояла хорошо знакомая Феликсу темно-синяя бархатная коробка со всем необходимым для инъекции.
Поприветствовав Петра и Павла, которые как всегда были в неизменной своей светло-серой одеждепо-летнему легких рубашках и брюках свободного кроя, Феликс кивнул в сторону кресла с бархатным сидением:
Видимо, мне туда?
Именно! широко, белозубо улыбнулся Павел, а Петр подошел к столику и открыл коробку.
В ярком электрическом свете сверкнула ампула с синей жидкостью.
Сняв пиджак, Феликс повесил его на спинку кресла, сел и стал расстегивать манжету рубашки. Петр тем временем взялся подготавливать препарат к инъекции. И вдруг спросил:
Феликс, а что там с запасной ампулой, которую мы вам давали в поездку в Феодосию? Вы её использовали?
Нет, не пригодилась. Знаю, что обещал вернуть, но очень уж хочется оставить ее домана всякий случай, для подстраховки.
Петр с Павлом переглянулись.
И что вас беспокоит? Закатав рукав рубашки, Феликс вытянулся в кресле. Я просто хочу уменьшить собственное беспокойство в связи с препаратной зависимостью. Мало ли какой форс-мажор может приключиться, мне нужна хоть какая-то гарантия своевременной инъекции.
В общем-то, вы правы, кивнул Павел. Но вы помните, да, что ни в коем случае
препаратом «Фелис-1» не должен воспользоваться никакой другой вампир, он разработан индивидуально для меня, сказал Феликс. Все помню, не беспокойтесь. Приступайте, я готов.
Игла шприца вошла в белую, будто мраморную кожу, Петр плавно опустил поршень, и синяя жидкость устремилась по руке тончайшими голубоватыми ручейками. Вдруг Феликс коротко задохнулся. На миг ему показалось, что картинка перед глазамикомната с мягкой мебелью и цветочными вазонамизастыла, как нарисованная, а потом начала трескаться.
Глава 5
Синие глаза моментально налились кровью, зрачки сузились вертикальными иглами, в углах рта выступила розоватая пена. Феликс дернулся, словно его ударило током, но из нижней части кресла, из подлокотников, из самой спинки мгновенно выскочили металлические фиксаторы рук, ног, груди и с глухими щелчками обездвижили вампира. Сознание Феликса раздвоилось: одна часть осознавала самое себя, позволяла слышать звуки, видеть окружающее пространство, другая же стремительно разливалась чернильной мутью, ослепляя и вырываясь надсадным хрипом из гортани. Затем все померкло перед глазами, остались лишь звукихлопанье крыльев и встревоженный птичий клекот. Тут Феликсу показалось, что его стало затягивать в бездонную липкую воронку, раскручивая при этом на бешеной центрифуге. Частью сознания, не залитой чернильной тьмой, он цеплялся за угасающую реальность, осознавалнечто происходит вокруг, непосредственно с ним самим, но не понимал, что именно.
Проваливался он в беспамятство или нет, Феликс тоже не смог понять, лишь в один момент ощутил, как стало замедляться вращение бешеной центрифуги, а сам он начал подниматься из липкой воронки все выше и выше, к её широкому жерлу.
Когда темнота рассеялась, Феликс увидел склонившихся над ним Петра и Павла. Они были частично трансформированыза плечами виднелись серебристые крылья, вместо светлых волос головы покрывали перья, а кисти рук походили на когтистые птичьи лапы.
Феликс хотел что-то сказать, но из сухого горла вырвался лишь хриплый стон. Петр наклонился и откуда-то снизу поднял прозрачный стеклянный сосуд, напоминающий лабораторную колбу. Сосуд наполняла непрозрачная жидкость оранжевого цвета. Петр поднес колбу к губам Феликса, стеклянный край стукнулся о зубы, и в глотку пролилась густая, прохладная, сладковатая жидкость с отчетливым привкусом крови.
В пару глотков осушив колбу, Феликс перевел дух и ощутил мгновенный прилив сил. Словно изнутри его озарило ослепительное сияние и золотистыми своими переливами очистило рассудок, сделав его ясным до абсолютной прозрачности.
Скажите что-нибудь, произнес Петр.
Вы не до конца оборотились, ответил Феликс.
Петр с Павлом посмотрели друг на друга и словно только сейчас заметили крылья, перья и когти. Они отошли в сторону и стали подпрыгивать на месте, словно разминались перед пробежкой. Прыжки становились все выше и выше, оборотни пару раз зависли в воздухе, и вокруг их крылатых фигур возникли легкие, но непрозрачные белые облачка.