Всего за 199 руб. Купить полную версию
Ага! Прям дырки Будто клыками проткнули. мальчишка совершенно бесцеремонно ощупал ему спину и затылок. И на груди дыратоже не заживает! снова ухватил его за плечи и встряхнул, переворачивая.
Его перекрутило, как деревенские бабы перекручивают выстиранное в речке белье, и он дохнул мальчишке прямиком в лицо. Пусть огонь опалит неприспособленные для этого легкие и глотку, лишь бы увидеть, как у человечьего ублюдка вспыхнет голова, и он пронзительно заорет и замечется, натыкаясь на стены и свою подружку-никсу!
Из груди вырвался сдавленный хрип, тонкая ниточка слюны повисла на губе.
Точно шилом пырнули! Или когтемрадостно сказал мальчишка, тыча ему пальцем в грудь.
Ледяная змейка в этой самой груди разрослась в целого ледяного змея, обвив его тугими кольцами. Когтем пырнули. Он должен был ее сжечь! Дохнуть пламенем в наглое человечье лицо, осмеливающееся прикидываться драконьей мордой, и смотреть, как зубастая ухмылка стекает вместе с расплавленной чешуей. А потом коготь Кризы вошел ему между чешуеки его огонь исчез. Ее зубы вонзились в гребень и в спину, в гребень и в спину
«Это она. Я не знаю, как она это сделала, но точноона! У меня больше нет огня, нет крыльев, я я больше не могу стать змеем?»
Да будь ты еще раз проклята, лекарка, лучше б ты меня убила! содрогаясь всем телом от подступающих к горлу рыданий, заорал он.
Никса и мальчишка дружно шарахнулисьтолько что нависавшие над ним лица исчезли из поля его зрения, мгновенно царила тишина, потом мальчишеский голос задушенно пробормотал:
Говорил я тебе, нечего подбирать каждого, кто на берегу валяется! Этот, вот, и сам не хотел. физиономия мальчишки снова появилась над ним, он хмуро поглядел на лежащего. Ты это Не ори! Если чего не нравится, Ашша не убьет, она добрая, а я так с дорогой душой пристукну.
Митрошка, замолкни! Ашша склонилась, снова водя мокрыми косичками по груди. Нагло ухватила его за подбородок, покрутила голову туда-сюда, оттянула веко и по рукам ей не дашь! Он пытался, но рука не поднялась. Точнее, поднялась, чуть-чуть, потом обессилено упала на грязный тюфяк. Очнулся! Конечно, больно ему, плохо, вот и несет всякую чешуйню.
«Не смей говорить с истинным змеем Лун как с равным, ты, недоразумение! хотелось рявкнуть ему, но в пересохшем горле только заклокотало.
Тебя же покормить надо! Митрошка, рыбу в бульон разомни и неси сюда.
Вот еще! Мало, что ты с ним три седмицы возилась! Лучше сама съешь.
Вот ты безголовый, чисто аримфей! Три седмицы потратила, а теперь из-за твоей жадности все ветром пустить? Ему же силы нужны! Тащи рыбу, не спорь!
«Три седмицыдумал он, пока ворчащий мальчишка выползал наружу. Я провалялся здесь а кстати, где?»
Где я? насилуя отзывающееся огнем горло, прохрипел он.
Так на Болоте! никса уложила кольца хвоста и устроилась рядом с его тюфяком, едва не упираясь белесой макушкой в низкий плетеный потолок. Сунувшийся внутрь Митрошка протянул ей парящий глиняный горшок и деревянную ложку, полоснул гостя неодобрительным взглядом и снова скрылся. Мы с Митрошкой тебя возле протоки к Молочной нашли, на берегу лежал.
Валялся! из-за плетеной завесы откликнулся вредный Митроха. Весь бульон Ашша на тебя переводила, а теперь еще и рыбу!
Помолчи! добродушно отмахнулась никса. А ты ешь давай! она нацедила в ложку рыбного бульона с плавающими на поверхности жирком и растоптанным в кашицу белым рыбьим мясом.
Он содрогнулся от бьющего в нос рыбьего запаха и хотел уж отвернуться, но тут внутренности скрутила голодная судорога, а желудок взвыл так страстно, что, попробуй он отказаться, наверное, сам бы выскочил из тела и накрыл горшок собой. И переварил. Вместе с горшком.
Ну тихо-тихо! засмеялась Ашша. Ложку не откуси. Оголодал, значит, выздоравливаешь.
Бульон был теплый, жирный и довольно противный: резкий запах не заменял почти полное отсутствие вкусасоли не было, а плавающие на поверхности травки не спасали дело.
«Вот встану на ноги и уйду. подумал он, пока никса бережно подносила ложку к его губам. Если меня искали, теперь уж бросили. Поправлюсь и пойду. Куда пойду? В Змеевы Пещеры? Да-да, в Пещеры!» он подумал о своих покоях, всегда казавшихся ему слишком маленькими и скромными, особенно по сравнению с анфиладой залов, принадлежащих братцу Айварасу. Теперь он вспоминал их с умилениемони были уютные, и он обставил их целиком по своему вкусу, включая всякие пусть ничтожные, но забавные штучки из человечьего мира. А еще там был теплый бассейн, и пуховая перина на высоком ложе, и огромный, пышущий жаром камин. Его передернуло от гуляющего по ногам влажного холода, нестерпимо захотелось туда, домой, вызвать пару юрких змеека не эту вот полузмеищу! заказать жареного мяса и горячего вина со специями
«Я вернусь! истово подумал он. Надо будетповинюсь и пообещаю, что больше так не буду и Мать поверит, она меня не бросит и А еслинет? Не поверит, бросит и зачем я ей теперь нужен, если я больше не крылатый змей? И даже вообщене змей» он протяжно всхлипнул, давясь бульоном.
Ну-нустарая никса погладила его мозолистой ладонью по щеке. Молодой парень, сильный Потерпивыздоровеешь, все у тебя будет хорошо! Тебя как звать-то хоть, болезный?
Татль Татльзвудавясь то ли стоном, то ли слезами прошептал он.
Как-как? Лизун? удивилась Ашша. Все-таки странные вы, люди ну пусть будет Лизун, если разобраться, имяне хуже Митрохи. с некоторым сомнение добавила она.
Из-за травяной занавески донесся смешок самого Митрохи.
«Никакой я не Лизун! И уж тем болеене человек!» хотелось заорать ему. Заорать, вскочить, врезать никсе так, чтоб опрокинулась на спину, выбраться наружу из этого плетеного ящика и долго бить ногами человечьего твареныша Митроху, осмелившегося пожалеть ему своей отвратной рыбы. А потом добраться до проклятой недодраконицы Кризы и Руки его сжались в кулаки и бессильно разжались. Тьма, на сей раз теплая, сытая, подкралась незаметно и повлекла в глубокий сон без сновидений.
Сейчас
Она открыла глаза сразу, резко, вывалившись из беспамятства, будто ее пнули. Вокруг по-прежнему царила ночная тьма, только серебристо-фиолетовый свет луны позволял рассмотреть раскачивающуюся перед глазами задницу. Туда-сюда, туда-сюда Потом она поняла, что раскачивается вовсе не задница, а она сама: туда-сюда, туда-сюда Задница просто движется: туда-сю О Шешу с Асклепием! Она потрясла головой, пытаясь разогнать плавающую под черепом тягучую противную муть. Тягучая противная муть из черепа провалилась прямиком в желудок, оттолкнулась от стенок и ринулась к горлу.
Бле-эвыдавила она.
Если тебя вырвет на меня тамя оторву тебе ноги тут. произнес знакомый голос и ее смачно шлепнули по заднице.
«Как-то много задниц за раз» мысли ворочались все еще тяжело и лениво, а потом вдруг прояснились, словно их тоже вышибли, вот тем самым шлепком.
Она вдруг поняла, что висит. Вниз головой, на чьем-то плечежутко костлявом, наверняка через весь живот синяк будет. Перед глазами мелькает то та самая задница в мокрых мешковатых штанах, то едва подсвеченная лунными лучами земля. Чавк-чавк на щеку брызнуло грязью. Она попыталась отереть лицо и только дернула рукамизапястья оказались связаны впереди. Неожиданно бережно связаныпод тугими кольцами веревки оказалась подложена мягкая ткань. Хотя запястья все равно болели. И голова тожевся левая сторона. И только ощутив эту боль, она, наконец, все вспомнила!
Татльзвум Ка Рийо! с ненавистью выдохнула она.
Иппокризия, дочь Гиппократа! насмешливо откликнулся он. Рад, что ты очнулась, а то надоело уж тебя тащить.
Ее толкнули под коленки и с пронзительным:
А-а-а! она кувыркнулась вниз с его плеча и ее поймали, когда она уже летела носом в грязь. Поймали за талию. На миг они замерли, точно в танцевальном па она с ненавистью смотрела в его выбеленное лунным светом лицо. Такое знакомое такое ненавистное а ведь она думала, уверена была, что избавилась от него навсегда! И вот теперь он вернулся и даже в неверном белесом свете видна мерцающая в его глазах насмешка.