Мужчины суетливо стали выполнять приказ, а Касс, подойдя к своему жеребцу, взвалил на него Оливию, как куль с мукой. Вставив ногу в стремена, он легко запрыгнул в седло, а затем подтянул к себе тело девушки, крепко прижавшись грудью к ее напряженной спине.
Что тебе нужно от меня, ублюдок? попыталась выпутаться из его захвата Ли.
Решил вернуть долг, пророкотал ей на ухо Касс.
Сдохни, и будем считать, что мы квиты, огрызнулась Оливия, ткнув его локтем в каменный пресс.
Не так быстро, детка. Не так быстро, Касс стиснул губы, наливаясь угрюмой злобой. Если бы он только мог что-то изменить!..
Девчонка даже не представляла, как близки её слова к истине. Они доехали до заставы, храня взаимную неприязнь друг к другу и железное молчание. Ли тихо ненавидела себя за то, что подставила Джедда и Лэйна, и мучительно придумывала варианты, при которых можно бы было сбежать, оставив зеленоглазую мразь с носом. Она злилась. Злилась так, что все тело покалывало от избытка захлестывающих ее эмоций, не понимая, почему у нее не получалось убить эту тварь. Почему кулак и нога неизменно достигали цели, а нож натыкался на невидимую стену?
Это чтомагия?
Ну, конечно!
Он ведь маг, что б ему в зад зуб дракона!
Возможно, и убить его можно только с помощью магического оружия?
Меч!
Как же она могла забыть? Ли незаметно покосилась на пристегнутый к поясу герцога клинок. Ей и нужно-то было только одно мгновенье, одна благословенная Всевидящим секунда.
Она ждала. Терпеливо. Безропотно. Уставившись отсутствующим взглядом в одну точку. Она пыталась обмануть его своей покорностью, усыпить ястребиную бдительность. И когда сильные руки сомкнулись на ее талии, стягивая с лошади, Ли сделала этовыдернула из ножен его меч, едва ее ноги коснулись земли.
Его реакция была странной: ни злости, ни удивления, только пустое равнодушиехолодное и непробиваемое, как каменная стена.
Убить меня хочешь? Кассель дель Орэн сделал короткий шаг ей навстречу. Их взгляды схлестнулись, высекая искры бешенства и неистового безумства. Ну, что же ты остановилась? он спрятал руки за спину, подставляя обнаженному клинку свою широкую грудь. Давай, Лив, покончим с этим.
Она замялась лишь на мгновенье, на малюсенькую песчинку времени, прокрутив в своей голове мысль, что что-то во всем этом происходящем неправильно, как-то странно и нескладно, а потом ринулась вперед Вложила в поющую сталь всю силу своего, полыхающего всеми оттенками красного, гнева.
Она била его
Еще
И еще
И еще.
Тщетно.
И силы таяли.
И руки дрожали и болели.
И слезы, и горечь застилали глаза, и подступали к горлу, а он все стоял
Все так же каменно-незыблемо, не размыкая сцепленных сзади рук, не отрывая от нее пронзительного взгляда своих зеленых глаз.
И он не пошевелился, даже когда она швырнула ему под ноги меч, сжала кулаки и закусила губу, отчаянно пытаясь не разрыдаться.
Он просто смотрел
Долго.
Пристально.
Задумчиво.
Куда-то сквозь неев непроглядную плену ускользающих за грань мгновений. Потом резко подбросил ногой в свою ладонь меч и нанес удар. Стремительный. Мощный. Разящий.
Оливия не успела испугаться и зажмуриться. Как в замедленном сне, она смотрела на приближающееся к ее лицу острие, а потом, широко раскрыв глаза, следила за каждый раз замирающим в дюйме от нее клинком.
Тебе придется научиться жить с этим, сухо и бесцветно обронил Касс, пряча оружие в ножны. Ты уже не сможешь убить меня. А я упустил такую возможность много лет назад.
Жалеешь? Оливия вынырнула из оцепенения и упрямо вздернула подбородок.
Нет, вдруг очень спокойно ответил Касс.
Зря, она подошла к нему почти вплотную и, выдержав суровый взгляд, влепила пощечину. Звонкую. Хлесткую. Такую тяжелую и не женскую, что голова мужчины дернулась, свернувшись на бок.
Ты он жестко схватил ее за руку, едва успев увернуться от коленки, снова метившей ему между ног. Убью, прошипел Касс.
Вряд ли, злорадно произнесла Оливия и, хищно осклабившись, укусила его за запястье.
Касс, грязно выругавшись, оттолкнул ее от себя со всей силы, и она, отлетев на несколько эртов, шлепнулась на землю, ободрав ладони и больно ударившись бедром.
Приведите ей лошадь, скрежеща зубами, процедил дель Орэн, потом отстегнул один из перевивающих его грудь ремней, выбросил на землю вставленные в него плоские, похожие на серебристых рыбок ножи и, недобро глядя, шагнул в сторону поднимающейся на ноги Оливии.
Он больше не играл с ней, не видел в ней слабую женщинулишь непримиримого противника, серьезного и опасного.
Она не успела отбить его нападение, забилась и затрепыхалась, когда он, сделав ей подсечку, опрокинул на землю, навалившись на нее всем телом. Ли рычала, как обезумевший зверь, зажатая в тиски его сильных ног, а потом глотала злые, свирепые слезы, пока он стягивал ремнем ее руки. Но она не сдалась. Даже такая, связанная и обездвиженная, она попыталась заехать головой герцогу в нос, едва он дал ей немного свободы.
Не трогай ее, взревел Джедд, когда дель Орэн, обхватив ее со спины, сжал в тисках своих рук, пытаясь умерить ее безрассудное буйство.
Касс замер, терпеливо выжидая, пока Оливии надоест брыкаться.
Ты очень дорожишь своим рыжеволосым другом? вдруг прошептал он ей на ухо.
Ли обмякла, бессильно опустив голову.
Что ты хочешь, мразь?
Я хочу, чтобы ты села на лошадь и добровольно поехала со мной, и тогда я возьму твоих друзей с нами, а не отдам приказ бросить их в подвал. Так понятно?
Хорошо, выплюнула Ли.
Ну вот и славно, Касс разжал руки, сделав осторожный шаг назад.
Ты пожалеешь, Оливия резко развернулась и теперь неотрывно смотрела в его ставшие пронзительно зелеными глаза.
Помочь? проигнорировав ее выпад, кивнул головой Касс в сторону стоявшего рядом коня.
Пошел ты, Ли вставила ногу в стремя и, зацепившись связанными руками за луку седла, легко забросила в него свое тело.
Сипло вдыхая и выдыхая воздух, она закрыла глаза, и клокочущая внутри нее ярость полыхнула огнем, обжигая ее сердце пламенной смолой ненависти. Он пожалеет. Придет день, и она заставит его заплатить за каждую секунду унижения и боли, что он ей причинил. За каждую пролитую слезу. За безысходность, опустошение и отчаяние, поселившиеся в ее душе. За сломанную жизнь. За все, чего он ее лишил. Он заплатит.
Касс схватил поводья жеребца Оливии, привязав к своему седлу.
Ехать будем быстро, резко заметил он, не поворачивая головы в ее сторону. Держись крепче.
Смотри, как бы сам не вывалился из гнезда, ястреб недобитый, вспыхнула Ли.
Касс грубо хлестнул своего коня, срываясь на безумный бег, и Ли, пошатнувшись, вцепилась в лошадиную гриву, потому что в дель Орэна будто бешенный орк вселилсяон гнал по дороге как сумасшедший: без устали, без оглядки, словно за их спиной сходила снежная лавина и они, обгоняя ветер, мчались прочь, спасая свои жизни.
Он останавливался в попадавшихся на пути заставах лишь два раза, и то только для того, чтобы сменить взмыленных лошадей на свежих и позволить солдатам справить нужду.
Оливии ужасно хотелось пить, мышцы на ногах болели от постоянного напряжения, а ремень, стягивающий руки, стер кожу до волдырей, но она упрямо молчала, ничем не выдавая слабости. И даже когда Черный Ястреб протянул ей кружку с водой, она злобно выбила её из его рук, облив ненавистного ублюдка с головы до ног.
Ли видела, как в его сузившихся глазах разгораются искры бешенства, как неистово ходят желваки на скулах, и все ждала, когда же его терпению придет конец и он перестанет изображать из себя высокородного аристократа, и покажет свое истинное лицоотвратительное, уродливое, зверское, скрытое за обманчивой маской высокомерия и светской надменности.
Ей было наплевать, что он с ней сделает. Единственное, что тревожило девушку, так это состояние Джедда и Лэйна. В короткие моменты передышек она оглядывалась назад, выискивая их взглядом, и еще больше расстраивалась, когда видела испуганное и бледное лицо мальчика. Охотница проклинала себя за то, что из-за нее пацан попал в такую передрягу. Чувство вины и отчаяния немного гасилось тем, что солдаты давали ему на остановках есть и пить, впрочем, как и Джедду. И в отличие от нее, друг благами, что предлагали враги, не брезговал.